Перед мамой я всегда могу быть откровенной. Она знает обо всех моих парнях. Я рассказывала ей о первом неловком поцелуе в кинотеатре, о восторге и боли первого секса, о горьком вкусе разочарований. Расскажи я ей сейчас во всех подробностях об этом новом, опаляющем опыте с Давидом, она бы не стала читать мораль. Она бы поняла меня, как всегда. Если бы не одно жирное, непреодолимое «НО».

У моей мамы есть два правила: никаких взрослых мужчин и никакого криминала.

А с Давидом я сорвала джекпот. Ему пятьдесят лет. И я на сто процентов уверена, что он тесно связан с тем миром, от которого родители меня прячут.

Информация, которую я сумела о нем найти, конечно, рисует образ респектабельного бизнесмена, владельца сети престижных арт-галерей в Москве, Петербурге, Лондоне и Париже. Но ведь и мой отец на бумаге — образец законопослушного гражданина. И поскольку мама с пристрастием проверяет каждого парня, появляющегося в моей жизни, я принимаю единственно верное решение — врать.

— У вас все серьезно? — мягко спрашивает она, возвращая меня в реальность.

— Навряд ли у меня может быть что-то серьезное.

— Не говори так, Ариана.

— Что не говорить? Правду? — резко бросаю я.

— Это неправда. У тебя все может быть. И любовь, и серьезные отношения.

Я горько усмехаюсь.

— Мам, все хорошо. Мне не нужно ничего из этого. Меня абсолютно все устраивает.

Нет. Все плохо. Меня ничего больше не устраивает. Мне надоела моя насквозь фальшивая жизнь, где нет ничего настоящего.

Я отворачиваюсь, разрывая зрительный контакт, и делаю несколько медленных шагов по комнате. Даю понять, что не хочу продолжать этот разговор.

— Я пойду, — тихо произносит мама. — Отдыхай, набирайся сил. Ванная уже готова.

— Спасибо, — я поворачиваюсь к ней и дарю ей улыбку.

Я благодарна ей не только за заботу, но и за такт. Она никогда не пытается залезть мне в душу без моего разрешения. Тонко чувствует, когда нужно отступить и оставить меня наедине с собственными мыслями.

Она выходит, оставляя меня одну. Я еще раз медленно обвожу взглядом свою спальню и направляюсь в личную ванную. Воздух здесь пропитан ароматом лаванды. Мама точно знает, что нужно, чтобы восстановить мои силы после изматывающего перелета.

Я скидываю с себя одежду и погружаюсь в горячую воду, которая тут же обволакивает уставшее тело и помогает мышцам расслабиться. Я откидываю голову назад на прохладный бортик и устремляю взгляд в огромное окно с видом на задний двор.

Наблюдаю, как три садовника подрезают живую изгородь лабиринта.

«Лабиринт Лайлы» — так мама всегда его называла. По рассказам, отец создал его много лет назад для своей любимой сестры. Я до сих пор помню, как бегала по этим зеленым коридорам, пряталась, смеясь в голос, а потом выбегала на поляну и бежала к ротонде, где стоял старый рояль с видом на водопад. Садилась напротив, болтая ногами и ждала, когда Лайла меня найдет. Она появлялась почти сразу, улыбалась и начинала играть. До сих пор помню, как звук вплетались в шум воды, и я завороженно наблюдала за тетей. Наверное, моя любовь к искусству начала крепнуть именно в тот момент.

Искусство…

Я закрываю глаза, и передо мной снова его лицо. В ушах — его голос. На теле — его запах. Я мотаю головой, пытаясь вытряхнуть наваждение, но оно не уходит.

Давид застрял во мне, как инфекция. Как вирус, который уже активировал свою разрушительную силу, а я даже не заметила момента заражения.

Это безумие.

Сорвавшись, я тянусь к телефону и все же открываю сообщение от него.

Давид: «Ты забыла у меня свои трусики».

Расплываюсь в улыбке.

Я: «Не забыла. Намерено оставила, чтобы был повод еще встретиться;)»

Давид: «Тебе не нужны поводы для этого. Просто напиши».

Я: «В Париже намечается выставка через неделю. Буду рада, если составишь компанию».

Давид: «У меня появились дела, буду отсутствовать в Лондоне какое-то время. Но, как только вернусь, наберу тебе».

Я: «Буду ждать тебя».

Давид: «Польщен твоей верностью, аферистка!»

Я: «Забудешь тут, когда все тело как изрисованный тобой холст;)»

Давид: «Ахахаха получается, я своеобразный художник?»

Я: «Получается, что так. Можно создать выставку: «Искусство близости. Давид Дугаев» и фотографии женских тел после секса с тобой».

Давид: «Заманчивое предложение. Назначу тебя куратором».

Я: «Имей ввиду, потом я сожгу все фотографии, кроме своих!»

Давид: «Ревнивица?»

Я: «Собственница!»

Давид: «Будоражит!»

Я: «Жду нашей встречи!»

Давид: «Я позвоню!»

Откладываю телефон в сторону и лишь сейчас осознаю, что все это время глупо улыбалась.

Идиотка…

Я вновь смотрю в окно и замечаю на заднем дворе отца, к которому подходит мама. Они начинают о чем-то спорить. Из-за расстояния я не могу разобрать слов, но язык их тел достаточно красноречив. Мама напряжена и даже зла. Конфликт явно нарастает: папа пытается ее успокоить, но у него ничего не выходит. В итоге мама резко разворачивается и быстрым шагом направляется к дому. Отец после секундной паузы следует за ней.

Заинтригованная, я тут же выбираюсь из воды. На ходу вытираюсь полотенцем, накидываю халат и пулей вылетаю в коридор.