Предисловие

Дорогой читатель, прежде чем приступать к чтению, прошу ознакомиться с текстом ниже.

ЭТА КНИГА — НЕ ДЛЯ ВСЕХ.

«Черный сад» — это история, написанная для взрослых читателей, готовых к сложным, неоднозначным героям и темам. Здесь нет «белых» и «черных» героев, нет легких решений и обязательного хэппи-энда. Здесь есть боль, которая не обещает исцеления, и правда, которая не всегда освобождает.

ТРИГЕРРЫ:

(примечание: в списке есть пункты, которые не относятся к главным героям)

— Секс: откровенные сцены, BDSM-тематика

— Психологическое насилие: газлайтинг, манипуляция, унижение, одержимость, граничащая с патологией

— Физическое насилие: похищение, угрозы убийством.

— Темы: криминальный мир, потеря ребенка, смерть.

ОТ АВТОРА:

Я написала эту историю не для того, чтобы шокировать или травмировать. Я написала ее, потому что верю: даже самые темные стороны человеческой души заслуживают быть увиденными и осмысленными. Иногда, чтобы понять, кто ты есть на самом деле, нужно сначала потерять все, что ты о себе знал.

Если вы чувствуете, что эта история может вас задеть слишком глубоко — пожалуйста, позаботьтесь о своем ментальном здоровье и отложите книгу.

Берегите себя. И помните: вы не одиноки в своих чувствах.

Глава 1

Ариана

Лондон

— Ох, Ханукаева, как же долго мы тебя искали, — мужской голос царапает слух.

Чистейший русский.

Моя настоящая фамилия.

Это значит только одно — криминальный мир отца, от которого меня так тщательно прятали, нашел меня и выпустил щупальца.

Быть дочерью Роланда Ханукаева — это как носить корону из бриллиантов и шипов. Блестит, притягивает взгляды, но стоит расслабиться — и кровь потечет по лицу.

И сейчас стальные зубцы впиваются в кожу.

Два амбала, каждый под два метра ростом, возникли из ниоткуда. Один заламывает мне руки назад, второй грубо прикрывает рот ладонью, заглушая мой крик.

В нос ударяет едкий запах табака. Рассудок мутится, и я мотаю головой, пытаясь сбросить чужую руку и спастись от этой удушливой вони.

Бесполезно.

Они тащат меня к черному фургону с наглухо тонированными стеклами, припаркованному у обочины, и я предпринимаю еще одну попытку освободиться. Дергаюсь всем корпусом. Резко, со всей силы бью тонким каблуком по ботинку того, кто держит руки. Должно быть больно. Очень больно. Но этот громила даже не дергается.

Локтем целюсь в ребра второму. Удар достигает цели, но он лишь хмыкает и давит рукой еще сильнее, смещая ее выше к носу.

Свежий воздух окончательно перестает поступать в легкие. Я начинаю задыхаться. Не от нехватки кислорода, а от смрада его пальцев, который с детства преследует меня в ночных кошмарах.

— Не шевелись, фифочка! Рано еще косточки ломать! — усмехается тот, что держит сзади, и усиливает захват на запястьях.

Не шевелиться? О, они явно меня не знают. В момент страха у человека срабатывает одна из трех реакций: бей, беги, замри. Так вот я буду бить. Всегда.

Я предпринимаю очередную попытку вырваться. Стараюсь продемонстрировать весь арсенал боевых навыков, которым папа обучал меня с детства. Извиваюсь, бью ногами, пытаюсь использовать инерцию, но быстро понимаю, что бессильна. Это не пьяные гопники в подворотне и не наглые студенты, с которыми я справлялась на раз-два. Это профессионалы, обученные четко выполнять приказы. И они отлично знают свое дело.

Мы подходим к фургону. Тот, что закрывает мне рот, тянется второй рукой к сдвижной двери, чтобы распахнуть ее, и расслабляет пальцы на моих губах. И я, воспользовавшись моментом, впиваюсь зубами в них до тошнотворного металлического привкуса во рту.

Он выругивается и одергивает ладонь от моего лица. И я, сдерживая рвотный порыв, шиплю в лицо уроду:

— Надеюсь, вам заплатили достаточно, чтобы ваша смерть стоила этих денег!

— Сука! — рычит укушенный и отвешивает мне тяжелую пощечину, от которой моя голова дергается в сторону.

В глазах искрится, но я не издаю ни звука. Не подарю такого удовольствия.

— На твоем месте я бы беспокоился о своей шкуре, дрянь, — выплевывает подонок.

Он грубо хватает за плечо и швыряет внутрь машины, как мешок с мусором. Я падаю на шершавый пол, сдирая колени. Хочу повернуться и сказать еще пару ласковых, но замираю, заметив в дальнем углу автомобиля, где свет не достает до стен, сидящего мужчину. Его лица не рассмотреть — только силуэт и глаза. Он не издает ни звука, просто молча ощупывает меня своим взглядом.

И тут до меня доходит. Меня не усыпили. Не связали. Не отрубили. А это значит, что я должна быть здесь в сознании. Чтобы этот ублюдок мог видеть, слышать и, возможно, говорить со мной.

Это обнадеживает.

Дверь почти закрывается, когда снаружи раздается хлесткий мужской голос:

— Что здесь происходит?!