Джессика не была особенно суеверной, но это не означало, что не существовало таких вещей, как призраки. Ей всегда казалось, что вокруг полно неприятностей, даже если она о них не просила.

«Я все равно не сплю», — сказал Бирн. «Наверное, оно подойдет».

Далее Бирн рассказал ей о своих подозрениях, что Валери Беккерт несет ответственность за убийства других детей. Когда он сформулировал свое решение таким образом, оно начало обретать некоторый смысл. Не много, но немного. Джессика по-прежнему не хотела этого делать, но она начала понимать, почему он это делает.

Бирн также рассказал ей о встрече с Терезой Вудман, о поездке в Манси, о разговоре с отцом Томом Кори, о его коротком, но раздражающем звонке Брэндону Альтшульду, эсквайру.

— Почему она тебе нравится среди остальных? она спросила. — Есть какие-нибудь доказательства?

Бирн выглянул в окно. — У меня нет ничего, кроме чувства, Джесс. Шестеро детей все еще там. Этот дом был эпицентром.

Джессика обдумала это. Она знала, как дела проникают тебе под кожу. У нее было несколько своих. «Думаю, я понимаю, почему вы расстаетесь», — сказала она. — Но почему сейчас ? Из-за ее статуса?

— Частично, — сказал Бирн. «Плюс, если бы я его не купил, его бы снесли».

— Что вы ожидаете там найти?

Бирну потребовалось несколько секунд. «Я действительно не знаю. Я просто думаю, что если я смогу ходить по тем же коридорам, что и она, возможно, что-то ко мне придет. Это стоит того. Я испробовал все, что только мог придумать».

Если бы это рассказал ей кто-то другой, а не Кевин Бирн, она отвезла бы его в ближайшее психиатрическое учреждение и провела бы через приемное отделение.

Но ее партнер за все эти годы ни разу не ошибся в своих интуициях – чувствах, которые он никогда с ней по-настоящему не обсуждал, и это было нормально – поэтому она сделала все, что могла, в такой ситуации. Она успокаивающе положила ему руку на плечо и сказала:

«Если к вам что-то придет или вам понадобится резонатор, даже посреди ночи, позвоните мне. Ты даже не смотришь на часы.

Бирн ничего не сказал.

— Кевин Фрэнсис?

Он повернулся к ней и улыбнулся. Он знал, что она использовала оба имени только тогда, когда была серьезна, как и его мать.

— Я сделаю это, партнер, — сказал он. 'И спасибо.'

Вернувшись в Раундхаус, собралась оперативная группа. Помимо Джессики и Бирна там были Дана Уэстбрук, Джош Бонтрагер, Мария Карузо и Джон Шепард. Шепард был детективом-ветераном, вышедшим на пенсию несколькими годами ранее, перешедшим на службу безопасности в отеле, а затем вернувшимся обратно. Крайняя редкость для отдела убийств, но им очень повезло, что он вернулся.

Бирн начал со своих выводов в офисе МЭ.

— Есть ли у нас какие-нибудь идеи, что означает этот числовой знак? — спросил Уэстбрук. «Под этим я имею в виду контекст».

— Пока нет, — сказал Бирн. «Джесс собирается еще раз посетить магазин кукол и посмотреть, сможет ли его владелец пролить на него свет».

Уэстбрук кивнул Бонтрагеру.

— Джош?

— Я выследил отца, — сказал Бонтрагер.

— Отец мальчика? — спросил Уэстбрук.

Бонтрагер кивнул. — Его зовут Майкл Джон Гиллен, сорок восемь лет, он родился в Торресдейле и Миквоне. Он был-'

— Судья, — сказал Бирн. — Судья Гиллен.

— Верно, — сказал Бонтрагер. 'Ты его знаешь?'

«Не совсем, но я несколько раз давал показания в зале суда», — сказал Бирн. «Раньше его называли Киллин Гиллен». Бирн повернулся к Шепарду. — Ты помнишь его, не так ли, Джон?

— О да, — сказал Шепард.

— Где он, Джош?

«Ну, он был в Германии на конференции», — сказал Бонтрагер. — Судя по всему, в последние несколько дней у них там была серьезная погода. Он пытался вернуться в Филадельфию. Он должен быть здесь завтра.

«Значит, он знает о своих мальчиках», — сказал Уэстбрук.

Бонтрагер кивнул. — Я разговаривал с ним сегодня рано утром.

— Как он отреагировал?

Бонтрагер пожал плечами. «Мертвая тишина на долгое время. Некоторое время я думал, что звонок прервался. Я попробовал задать несколько вопросов, но далеко не продвинулся. Я спросил, есть ли у него какие-нибудь предположения о том, кто мог это сделать».

'Что он сказал?'

— Он сказал, что находился на скамейке запасных тринадцать лет. Он сказал, что желающих было, наверное, тысяча.

Это была правда. Не проходило и дня, чтобы представителям правоохранительных органов, а также судебной власти не угрожали каким-либо образом. Но семья полицейского или судьи? Были хладнокровные гангстеры, которые сочли бы это запретным.

— Он был судьей муниципального суда? — спросил Уэстбрук.

Бирн кивнул. 'Ага. Думаю, и общие просьбы тоже.

Бонтрагер посмотрел на свои записи. «Он был и тем и другим. Около трех лет назад он баллотировался в Верховный суд и проиграл. После этого он занялся частной практикой».

— Уголовная защита? — спросил Уэстбрук.