Затем она принесла котенка. Она взяла его из центра спасения по дороге домой с работы. Это был ситцевый пушистый комочек с голубыми глазами и голодно мяукал, когда она достала его из проветриваемой коробки из-под обуви, в которой он спал. Причина, по которой кошки, казалось, приземлялись на ноги, заключалась в природной ловкости вида Felis catus, но даже они тоже были ограничены физикой. Венди смотрела, как ее мать подвешивает котенка за задние лапки вверх головой. Когда она уронила его, он ударился головой о кафельный пол, и его шея сломалась с таким звуком, как будто на тарелку наступили туфлей на высоком каблуке. Котенок вскрикнул от боли и лежал в парализованном состоянии рядом с куском тоста. Чтобы завершить урок, Фрэнсис подчеркнула распространенное мнение о том, что вес масла на одной стороне тоста привел к тому, что он упал на землю именно так, но это было связано с полным непониманием физики.

И тост, и котенок отправились в мусорное ведро. Это полное воспоминание пронеслось в голове доктора Фрэнсис Уэллс во время, пока она с отцом Киром, связанные инерцией, опрокидывались вниз по шахте лифта. Они приземлились Киром вниз. Туловище священника настолько ослабело из-за поджаривания паяльной лампой, что он лопнул. Когда Фрэнсис приземлилась на него сверху, она погрузилась в него на большую часть пути, его кишки, печень и желудок амортизировали ее падение, как подушка безопасности в автомобильной аварии. От удара отца Кира вырвало его собственным проглоченным жиром на четыре фута в воздух. Он упал обратно на его обожженное, слепое лицо. Это ощущение было последним, что он почувствовал, и его разум окончательно перешел в темноту с мысленным образом демона, ссущего кислотой на его лицо...

Прелюдия к тому, что его ожидало.

* * *

Включилась камера.

Началась трансляция нового канала.

На "Кругах" заядлые зрители ждали, некоторые потягивали напитки, некоторые перекусывали, а другие играли с собой в мучительном ожидании того, что будет дальше.

Чат взорвался комментариями.

* * *

Фрэнсис была измотана, ее левая рука сломалась в локте, но в остальном она выжила, хотя некоторое время после удара она просто лежала и смотрела на свет, льющийся из коридора через открытую дверь в тридцати футах над ней.

Я жива.

Простая мысль. Почти невозможно поверить. Ее рука болела. Здоровой рукой она медленно потянулась к собственному телу и коснулась его. Она нащупала бицепс. Ее пальцы опустились ниже; что-то острое торчало сквозь кожу. Открытый перелом: сломанная кость торчала наружу. Фрэнсис дышала медленно и глубоко.

Я.

ЖИВА.

Каждый вдох пах кровью, сладкой медью и пикантным железом. Используя свою здоровую руку для опоры, хныча с каждым дюймом, который она преодолевала, она сидела внутри разорванного тела священника. На экране камеры с низким уровнем света, которая снимала каждый момент, она казалась похожей на насекомое, выходящее из куколки.

Голова шла кругом, Фрэнсис собрала всю свою волю в кулак и осмотрела окружающее пространство. Там был свет, высокая полоса, которая висела в воздухе примерно в семи футах перед ней и, возможно, на высоте трех футов. То был второй комплект дверей лифта, разделенных на дюйм или два, чтобы позволить кабелю пройти из шахты и выйти неизвестно куда. Свет был цвета мочи и частично загораживал узкую полоску лица, один глаз смотрел на нее сверху вниз.

- Приятно, что ты заглянула, - прошептал Ученик сквозь щель и хихикнул.

Фрэнсис почувствовала, как ее оставшийся зрачок приспосабливается к освещению. По мере того, как он приспосабливался к освещению, ее окружение становилось все более четким. Клубок туловищ, конечностей и лиц. Дно шахты лифта было завалено телами. Трупы разбились при их падении. Те, кто не пережил "Грехи". Здесь рука, вытянутая вверх, как последняя хватка утопающего за поверхность и драгоценный воздух; там, бородатое лицо, кричащее с разбитой челюстью; другое лицо, опрокинутое на бок и остекленевшими глазами смотрящее в вечность; женщина, горло которой перерезано сырной теркой.

Она узнала их всех.

Раздетые и выброшенные как мусор, чтобы гнить во тьме.

Включая младенцев, которые не были антихристами.

Глаз в щели моргнул.

- Как вы себя чувствуете, доктор Уэллс? - прошептал он. - Готовы к большому финалу?

Фрэнсис прекратила рассматривать гниющую резню, в которой она гнездилась, чтобы посмотреть назад на затененный кусочек лица.

- Я победила, - прохрипела она.

Она удивилась сама себе: она не знала, что именно это она собиралась сказать. Однако... это была правда, не так ли?

- Я победила, - повторила она. - Отпусти меня. Я жива.

- И да, и нет, - сказал Ученик через щель. - Да, ты жива, и могу я сказать, что у тебя отличные способности к дедукции, док! Неплохо, учитывая, как ты не смогла понять, что старина Кир еще лягается, а потом он поднялся и пошел за тобой! Ух ты! Я бы и сам не смог лучше поставить хореографию!

Пауза.