Ученица крутанулась.

Фрэнсис почувствовала, как ее предплечье повернулось в направлении, которого анатомия никогда не предполагала. Все вокруг осветилось белым, словно беззвучная молния пронеслась по шахте. Другая рука Ученицы метнулась, и скребущие пальцы впились ногтями в ее вульву.

Белизна исчезла.

Пальцы воткнулись ей между ног.

Вторглись в нее.

Ее здоровая рука шлепнула по мокрому месиву вокруг нее и упала на что-то твердое, тонкое и изогнутое, скользкое от крови.

Она выхватила его.

Потянула.

С мокрым, хлюпающим хрустом она вырвала одно из ребер Кира из его распахнутой грудной клетки. Крича от боли и ужаса, она ударила костью в ухмыляющееся лицо Ученицы. Заостренный конец ребра прорвал щеку девушки, обнажив больше зубов, затем снова ударил, пробив между носом и скулой, и вошел в пазуху. Ученица зарычала и вывернула сломанную руку, пробивая другую свою руку в вагину Фрэнсис.

Та закричала громче.

Ученица закричала в ответ, кость торчала из ее лица, как нелепый рог.

Фрэнсис оттащила ребро от лица девушки и в слепой ярости начала рубить, пытаясь проникнуть в эти пристальные глаза. Острый конец все время отскакивал от ее лба, когда она уворачивалась, прорезая борозды. Рука выскользнула из нее, ногти загребали воздух. Ученица схватила Фрэнсис за бедро и использовала его как рычаг, дабы протащить себя вперед, широко раскрыв челюсти, раздувая щеки, и вгрызаясь в ее "киску". Фрэнсис почувствовала, как ее половые губы прорываются между зубами. Воспоминание о том, как Венди всхлипывала, когда она вылизывала ей, в ее сознании за мгновение до боли. Ученица сжала челюсти и жевала изо всех сил, тряся головой, как собака, затем кусала снова, снова... она разорвала зубами половые губы докторши.

Фрэнсис завыла и дико замахала ребром, скорее в порыве, чем в реальной попытке остановить нападение на ее гениталии. Такая интимная боль, когда десять тысяч нервных окончаний, стала всем ее миром и взяла верх над ее драгоценным разумом.

Удар оказался правильным.

Ребро вонзилось в левый висок Ученицы и пробило его насквозь, кость прошла позади глазных яблок женщины и через лобные доли ее мозга, и вышла из противоположного виска.

Укус прекратился.

Ученица вздрогнула.

Посмотрела вверх.

Ее глаза выпучились от давления на них. Она выглядела озадаченной, как будто кто-то рассказал ей бессмысленную шутку. Ребро, торчащее по бокам ее лица, выглядело похожим на рога.

- Бля, - сказала она.

Фрэнсис глазела.

- Бля? - снова сказала Ученица, на этот раз простецким вопросом... и затем она упала лицом вниз между ног Фрэнсис.

Фрэнсис не осознавала. Агония ее сломанной руки, боль между ногами и непрекращающийся ужас всего этого означали, что она была не более чем животным, воющим на груде трупов. Даже звук мотора лифта не мог до нее дойти, так как он неумолимо приближался к ней на своем древнем проклятом механизме.

Двери открылись.

В силуэте, освещенном светом цвета мочи, появилось то, что называло себя "Учеником Искариота", посмотрело вниз на груду мертвых людей и на изломанное существо, раскинувшееся на куче и безумно мяукающее.

Фрэнсис уставилась на него.

- Знаешь, есть восьмой смертный грех, - сказал он тихо, почти слишком тихо, чтобы быть услышанным над адским грохотом лифта, спускающегося вниз без всякого милосердия.

С позиции Фрэнсис казалось, что опускается занавес. Ученик присел, когда механизм опустился, закрывая обзор.

- Надежда, - изрек он.

Затем, с содроганием тормозов, последний проблеск света исчез, и лифт остановился. Под его полом что-то завыло.

* * *

Трансляция закончилась.

Логотип "Семи Больных Грехов" заполнил экран.

Зрители сидели и переваривали увиденное. Довольно многие из них уже достигли кульминации и вытирали сперму с экранов или вагинальные выделения с клавиатуры.

Раздел комментариев просто взбесился.

* * *

Какая эпоха для жизни!

Или воплощения, во всяком случае.

В мясном теле, на Земле, с силой не большей, чем у обычного человека.

Хорошо было выбраться наружу и испачкать руки.

И плоть - намного интереснее, ценнее в своем роде, чем душа: дух был вечен и мог мучиться бесконечно, а мясо могло страдать только до тех пор, пока не сдавалось. Это делало акт пытки еще большим вызовом, настоящим испытанием его смекалки. Сколько, как долго и до каких пределов можно скручивать мозг и тело, освежеванное и на дыбе, прежде чем игра закончится и дыхание прекратится?

Одного раза в тысячу лет было недостаточно! Особенно сейчас, когда появились такие захватывающие новые игрушки! И не только в уничтожении нескольких десятков людей, нет! С помощью интернета он мог сеять и распространять разрушение так, как он и мечтать не мог в своем первом воплощении за два тысячелетия до этого!