- Моя муза. Мое вдохновение. Все эти малыши... бум, бум, БУМ! - голос из динамиков.

Та, кто была Смертью, грустно улыбнулась.

- Она совершенно безумна, вы знаете. Верит в каждое слово, во всю миссию Ученика. Когда я увидел ее "Круг" и послушал ее болтовню... Я не смог устоять! Я всегда наслаждался безумием веры! Ничего из этого было бы невозможно без нее! - гремел динамик.

- А ты – лишь еще один инструмент Его воли, - возразила девушка с грехами, вырезанными на ее лице.

- Отлично, значит, мы с тобой – безумцы за одно!

Истинная Ученица направила лампу на Вэла.

- Рука, - сказала она ему.

Она указала на Фрэнсис.

- И глаз.

- Отвали, - выплюнул Вэл.

Горелка снова направилась на него. Вэл завертелся.

- Это... это чертовски умно. Тебя не накачали наркотиками, как всех нас?

Она покачала головой.

- Я именно там, где мне нужно быть, - сказала она. - Теперь, каждый из вас должен принять свой грех. В избытке вы найдете спасение.

- А что, если мы откажемся согласиться с этой иррациональной чепухой? - потребовала Фрэнсис.

Паяльная лампа ожила от нажатия пальца, извергая пламя в сторону докторши. Фрэнсис ощутила, как жар уколол ее кожу, хотя желтый огонь не успел ее зажечь.

Та, кто была Смертью, отпустила курок, и когда огонь снова исчез в сопле, она заговорила:

- "Страх Господень – ненавидеть зло; гордость и высокомерие и злой путь и коварные уста я ненавижу". Притчи 8:13. "Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем; можно поручиться, что он не останется ненаказанным". Притчи 16:5. "Ибо грядет день Господа Саваофа на все гордое и высокомерное и на все превознесенное, – и оно будет унижено". Исаия 2:12.

Ее великолепный голос перекатывал каждое слово, как будто они были наложены на ее голос; тот нарастал по мере того, как она говорила, и когда она закончила, на ее глазах стояли слезы.

- Умоляю, - произнесла она и зарыдала. Тыльной стороной свободной руки она вытерла глаза. - Умоляю, позвольте мне спасти вас!

Фрэнсис и Вэл продолжали совещаться. Точнее, только Вэл - Фрэнсис напряженно думала.

Логика.

Сложение и вычитание.

Возможные затраты, вероятные выгоды.

Данные были собраны, сопоставлены и подсчитаны.

Теория игры.

- Я хочу быть спасенной, - молвила она.

Вэл повернулся к ней, его лицо выглядело потрясенным. Она улыбнулась ему. Это выглядело странно, как будто это было выражение, которое она редко использовала.

Она посмотрела на первую Ученицу, кивнула в знак согласия, а затем ее большой и указательный пальцы стали щипцами, которые она погрузила в свой правый глаз. Hогти раздвинули веки и протиснулись между стенкой глазницы и мягким, влажным глазным яблоком, которое она крепко сжала и, со звуком, который был наполовину стоном, наполовину криком, она вытащила его из своего лица. Ощущения были неописуемыми, сопротивление было каким-то сосущим, как будто пытаешься вытащить пустышку изо рта младенца, особенно в сочетании с тем, что она видела: мир безумно кренился, разворачивался и искривлялся. Ее зрение всегда полагалось на информацию, полученную в идеальном тандем: оно было предано, и ее мозг отчаянно пытался найти смысл в этой разрозненной информации, поступающей справа и слева. Она даже не осознавала, что вообще издает какой-либо шум, не говоря уже о том нарастающем стонущем крике, что поднимался все выше и выше по мере того, как зрительный нерв, который крепил глазное яблоко, напрягался. На мгновение она почувствовала морскую болезнь, а затем, повернув запястье и издав звук, который она скорее почувствовала в голове, чем услышала - мягкий влажный щелчок - ее зрение выпрямилось, когда сигнал от правого глаза был резко прерван.

Ее глаз выкатился на ладонь. Она посмотрела вниз. Ее рука дрожала. Что-то невозможное смотрело на нее сверху, покачиваясь.

Проглоти свой...

Она засунула его в рот, ее губы скользили по скользкой роговице, ее зубы скребли по поверхности ее собственной радужки и зрачка, и она убедила себя, что это просто большая виноградина, просто маленькая слива.

Он весит не больше, чем я думала, и он еще теплый от того, что был внутри моего лица.

Она едва могла открыть челюсти достаточно широко, чтобы ее язык смог просунуть его между задними правыми коренными зубами, чтобы она могла перекусить его, и стекловидная жидкость залила ее рот. Это было похоже на укус мяча для сквоша, что был наполнен спермой, толстая резиновая кожа лопнула и излилась потоком шелковистой слизи на ее язык. Слезы текли по ее щеке из открытого протока.

Веки, закрывающие пустую глазницу, трепыхались на пустоте.

Прохладный воздух колыхался, как угли, в свежей полости. Она проглотила жидкость и почувствовала, как крошечный комочек исчезает в ее горле. То был диск из прозрачного желе, выполняющий роль линзы, расположенный сразу за зрачком. Она жевала и жевала.