- Скажи мне, Фрэнсис, - спросил Ученик, - когда ты и тот жирный любитель деток опрокидывались вниз по шахте, ты думала о том дельце с тостом? Знаешь, как он всегда падает масляной стороной вниз? A?

В шоке, боли и эмоциональном оцепенении от всего, что произошло с ней за последний час - нет, за последний месяц с тех пор, как начался этот ад - эти слова смогли пробиться к душе Френсис, холодные и острые, как бритва по зубам.

Урок про тост с маслом.

Никто больше не знал об этом.

Никто не мог об этом знать.

Невозможно.

Глаз подмигнул.

Сидя внутри разрушенного трупа на вершине груды мертвых тел, ужасная правда, казалось, собралась вокруг нее, откровение, слишком ужасное для здравомыслия, чтобы принять его. Между ударами сердца возникла пауза.

- Как... - вымолвила она, ее голос надломился.

Существо в щели только хихикнуло. Оно не ответило на вопрос. А если бы ответило, ее разум смялся бы и отдал бы ее на милость безумия. А существо, называвшее себя Учеником, еще не закончило.

- Итак, мы съели тост с маслом, - размышлял он. - Интересно, где котенок может быть...

Кто-то взвопил.

Вопль звучал далеко.

Но быстро приближался.

Вэл врезался в груду трупов, его крик эхом разнесся по шахте после этого. Его крик оборвался от удара о груду мертвого мяса.

- Разве ты не думала, - спросил Ученик как ни в чем не бывало, - после того, через что ты заставила пройти всех остальных грешников, вы все так легко отделались небольшим членовредительством и каннибализмом?

Вэл застонал. Он выжил.

- О, отлично, трое из вас справились! Я волновался, что это будет скучновато!

Раздался щелчок.

Звук нажимаемой кнопки.

Далеко вверху зажужжал мотор.

- Просто знайте: что бы ни случилось, - изрек Ученик, - я горжусь всеми вами!

Когда лифт наверху начал спускаться, вся шахта наполнилась звуком старых и плохо обслуживаемых механизмов, похожими на визг свиней, которых молотят в ржавой дробилке для дерева. Вэл снова застонал и, шатаясь, поднялся на четвереньки. Его челюсть была сломана и отвисла так широко, что подбородок касался горла. Он огляделся вокруг. Его глаза остановились на Фрэнсис. Они были яркими и полными понимания. Никто не должен был объяснять ему, что происходит.

Смертельная схватка на вершине кучи мертвецов.

Он посмотрел налево и направо.

Заметил оружие.

Он схватил труп одного из убитых младенцев за ногу и поднялся, вскрикнул и упал, когда понял, что одна из его лодыжек раздроблена, нога практически бесполезна. Затем, несмотря на боль, он бросился к Фрэнсис, подняв мертвого ребенка над головой, как булаву. Засохшая кровь и сперма покрывали рот мальчика, а его глаза затуманены белесым налетом разложения.

Фрэнсис отшатнулась назад, ее левая рука соскользнула с разорванной печени Кира.

Вэл замахнулся.

Крошечная голова с хрустом врезалась в левое колено Фрэнсис. Мертвое лицо обмякло, из ушей хлынули сгустки мозгов. Довольно бесполезное оружие. Фрэнсис перевернулась на бок, потом на живот и попыталась проползти через вонючие обломки распростертой туши священника. Hо они были настолько скользкими от разбросанных органов, а у нее была только одна действующая рука, так что когда что-то ударило ее по затылку и сбило с ног лицом вниз в легкое, которое смялось, как сработавшая подушка безопасности. Фрэнсис повернула лицо в сторону, чтобы перевести дыхание. Ребенок лежал рядом с ней спутанной кучей. Вэл швырнул его в нее. Пальцы схватили ее за голову и потащили назад и вверх.

Что-то склизкое, мягкое и резиновое обхватило ее горло.

Дважды.

Замечательный ум доктора совершенно правильно определил, что Вэл вырвал отрезок тонкой кишки из взорвавшегося тела и теперь собирается задушить ее до смерти.

Слизистый шнур вокруг ее горла скользнул по коже и петли затянулись. Мгновенно воздух был перекрыт, а основные артерии в горле пережаты. В ее глазах заплясали огни, а единственная хорошая рука вцепилась ногтями за веревки кишок, обмотанные вокруг горла. Вэл опустил свое колено ей на спину, прижав ее и используя его как рычаг, когда он потянул еще сильнее. В ее глазах вспыхивали и гасли огоньки. Ее ногти соскребали кровавую слизь с кишок, намотанных на шею, но ничего не сделали, чтобы ослабить их. Легкие стали казаться набитыми тряпками, смоченными в бензине.

Они горели и пылали, умоляя о притоке воздуха, дабы охладить их. Она металась в панике, и жирные кишки позволили ей немного повернуть голову даже в таком тесном положении.

Надежда.