Она выгнула спину, бешено выгибаясь, и почувствовала, как Вэл опрокинулся на одну сторону, вскрикнув, когда попытался использовать ногу со сломанной лодыжкой, чтобы устоять на ногах. Но он продолжал хвататься за кишки. Фрэнсис позволила своему телу опуститься на локоть и повернулась, насколько могла, словно ворочаясь под плотными одеялами, пока не оказалась на спине, катушки скользили по шее, словно смазанные маслом, а не слизью, и охлаждали остывающей кровью. Вэл стоял на одном колене, чуть сбоку от нее, его руки обвились вокруг кишок. Из разорванных концов выдавливалось жидкие фекалии.

Ее целая рука ухватилась за труп ребенка. Схватила за ручку. Она замахнулась им, как будто сама была ребенком, что закатывает истерику и замахивается на родителя, который отказал ей в лакомстве. Поймала сломанную челюсть Вэла. Она качнулась в сторону его лица так, как никогда не должна была, и уголки его рта разошлись, раздирая щеки до ушей, так что его рот раскрылся еще шире, и свежая агония заставила его обезьяноподобно бессмысленно закричать... и потерять хватку, когда он инстинктивно попытался зажать свою травму. Кишечная гаррота, освобожденная от натяжения, размоталась, как эластичная, и Фрэнсис наконец смогла дышать. Зная, что ей придется воспользоваться своим преимуществом, она опустилась на колени, поскользнувшись в крови распростертого тела священника, и неуклюже упала на Вэла. Отвлеченный болью в лице, он упал назад, и Фрэнсис упала вместе с ним.

И вдруг она оказалась сверху.

Она увидела широко раскрытую пасть серийного убийцы и вспомнила документальный фильм о природе, который она однажды смотрела с Венди, где змея вывихнула челюсть, чтобы проглотить яйцо намного больше ее головы. Фрэнсис запихнула голову младенца в широкое отверстие, вдавливая изо всех сил. Его череп уже был проломлен от удара о ее колено, и смялся еще больше с мокрым и сложным звуком, перекрыв вход в его горло. Глаза Вэла выпучились. Фрэнсис всхлипнула и опустила локоть на спину мертвого ребенка, впихивая его изо всех сил, как будто пытаясь вдавить еще один кусок мусора в уже переполненное ведро. Его руки вцепились в конечности, торчавшие в стороны из его разрушенного рта. Она должна была положить этому конец. Фрэнсис опустилась, вгрызлась в адамово яблоко Вэла и боковым поворотом шеи перегрызла ему горло. Он забился в судорогах, все его тело дергалось и извивалось, словно в припадке.

Фрэнсис позволила своей голове упасть на его грудь, его грудная клетка стала танцующей подушкой под ее щекой. Она увидела молочный глаз, выглядывающий из проделанной ею дыры.

Он продержался недолго.

Она ощутила, как его сердце стучит под ее виском: стук-стук... стук-стук... стук-стук... стук... стук... ст...

Она закрыла глаза.

Крики механических животных стали громче. Лифт продолжал свой жестокий спуск.

Фрэнсис открыла глаза. Двери все еще оставались закрытыми, была только щель, через которую можно было наблюдать за происходящим.

Он еще был там.

Караулил.

Под воздействием адреналина отчаянной борьбы и приливной боли от сломанной руки, Фрэнсис пыталась думать. Что-то было не так, математика не сходилась, почему...

(О, отлично, трое из вас справились! Я волновался, что это будет скучновато!)

Вот. Вот что было не так.

Но ее мозг не мог этого понять. Было слишком трудно думать, слишком трудно рассуждать логически в этом кошмарном месте...

(Вера существует за пределами здравомыслия.)

Где же, черт подери, та, кого нарекли Смертью?

Мозг Фрэнсис заикался.

Он выбросил что-то из ее памяти, что-то из ее жизни с маленькой девочкой, с которой она чувствовала глубокую связь благодаря генетической связи, которая вызывала химическую реакцию гормона окситоцина, также известного как "любовь". Венди в детстве, задолго до того, как она заболела гомосексуализмом. Играет в яме с мячом. Это был день рождения другого ребенка. Проводился на крытой игровой площадке. С ямой для мячей. Венди очень понравилось, нырять в огромный бассейн с полыми пластмассовыми шарами красного, зеленого и синего цвета... нырять и зарываться под воду, следы на поверхности отмечали ее продвижение, пока она не всплывала в взрыв красного, зеленого и синего...

Фрэнсис почувствовала то явление, известное как "второе дыхание", когда спортсмены получают еще одну огромную дозу адреналина, чтобы закончить гонку. Ее сердце внезапно снова ускорилось, даже прежде чем она сознательно сформулировала то, что ее подсознание уже обработало. Ее мозг по-прежнему работал нормально, за исключением того, что отвечал загадками, состоящими из воспоминаний.

Движение.

Слева от нее.

Плечо трупа дернулось, мертвый пах поднялся и опустился.

Снизу донеслось волнение. Истинная Ученица вскочила на ноги в нескольких футах слева от Фрэнсис, вынырнув из-под тел, выгнув спину и раскинув руки, дабы выцепиться ногтями из-под трупов. В тусклом и злобном свете зубы истинной и первой Ученицы было обнажились, а ее глаза так широко раскрылись, что вокруг радужки виднелись белки. Ее лицо было перемазано ужасными соками, вытекшими из мертвецов.

Пальцы скреблись по неровной поверхности холодной плоти. Oна вытащила себя из-под своих жертв.

Докторша была недостаточно быстра.

Пальцы Ученицы обхватили запястье ее сломанной руки.

Потянули.

Фрэнсис вскричала.

Оттолкнулась ногой.

Ее нога ударилась о плечо.