Бесчисленные обстоятельства преследовали ее всю жизнь. Список испытаний, которые она прошла как в Хтонии, так и за ее пределами, был немалым. Но позволить Сикрасу Никабоду выйти из палатки, не признавшись, как много он для нее значит, соперничало с самыми трудными из них.

Было странно пытаться уснуть без компании звезд. Они помогали ей бессчетное количество вечеров до этого, маленькие светящиеся успокоительные, которые умиротворяли ее измученный разум. К счастью, оставшийся аромат Сикраса действовал схожим образом. Но едва безмятежность сна начала окутывать ее сознание, как звук снаружи заставил ее глаза снова открыться.

— Сикрас? — Хелспира проигнорировала боль, возникшую от резкого движения, когда она села.

Вся надежда испарилась, когда в палатку вошел Баронет Роуэн, неся в руках ее доспехи.

— Можешь ходить? — спросил он, его тон был нечитаемым.

Она подтянула одеяло, чтобы скрыть обнаженный торс, но приняла жесткую позу стоящего на посту стража. Капелька пота проложила дорожку по ее шее, пока она изо всех сил старалась скрыть свою боль.

— Да, Баронет. Вы звали меня?

— Больше нет. — Её вещи с глухим звуком упали на пол, остались лишь меч и фирменный шарф Красного Стража.

Пальцы Хелспиры впились в одеяло.

— Баронет, умоляю, я всё ещё могу помочь в битве…

— Ты использовала свиток. Теперь «Кошачий глаз» никогда не отправит этого скелета на Пик Стоу. Наши шансы на успех и так были призрачными, но благодаря твоей халатности победа стала практически невозможной.

— Нет, — возразила она. — Он обещал. Он дал слово, что поможет Ниллмасу…

— Сикрас Никабод — патологический лжец. Он такой все семь лет, что я его знаю. Его слово стоит не больше, чем этот фальшивый свиток. — Поражение смягчило агрессию баронета; он хмурился, высоко подняв подбородок. — Убирайся из нашего лагеря, демон. Единственная милость, которую я окажу тебе, — это время, чтобы забрать родителей из Вайнпула, прежде чем я вернусь. Мне плевать, куда ты отправишься, но если застану вас там по своему прибытию, я лично отправлю вас всех в Хтонию.

— Роуэн, я знаю, это выглядит плохо, но…

— Баронет Роуэн для тебя. Мне следовало знать, что не стоит уступать просьбе королевы и принимать тебя в ряды Красных Стражей. Ниллмас не место для таких, как ты.

Оцепенение сковало Хелспиру; она сжимала одеяло, не в силах вымолвить ни слова.

— Я бы поторопился, если бы был на твоём месте, — бросил баронет, направляясь к выходу. — Мы возвращаемся в Ниллмас с первыми лучами солнца, чтобы перегруппироваться и разработать новую стратегию. У тебя десять часов форы.

Баронет исчез, оставив Хелспиру наедине с шоком.

Десять часов, чтобы доползти до родителей посреди ночи с ноющей раной в животе. Десять часов, чтобы собрать всё, что они нажили за два года свободы от Хтонии. Десять часов до момента, когда ей придётся сказать родителям, что она подвела их, их королеву и их новую родину.

Стоит ли оставить Сикрасу записку? Нет. Ей не нужно, чтобы он гнался за ней. Он обещал спасти Ниллмас, а Красный Страж нуждался в любой помощи — будь то от «Кошачьего глаза» или от самого Сикраса Никабода. К тому же, что бы она могла написать? Ей потребовалось бы гораздо больше десяти часов, чтобы привести мысли в порядок, не говоря уже о том, чтобы выразить в письме всё то, что он для неё значил.

И она сделала единственное, что казалось логичным её измученному, кружащемуся сознанию. Она надела доспехи и тихо растворилась в ночи.

Глава семнадцатая

Сикрас



Он все равно не смог бы выспаться, даже если бы не провёл ночь на камне, который кто-то с щедрой иронией назвал кроватью. Сикрас с хрустом размял позвоночник, чувствуя себя не мужчиной тридцати с небольшим лет, а древним храмом, который вот-вот рухнет под тяжестью собственного возраста.

Пар поднимался от миски с едой, согревавшей его ладонь, когда он стоял снаружи палатки Бенджамина и Хелспиры. Впрочем, тепло — это единственное достоинство этой отвратительной серой кашицы. Возможно, вместо заботы о здоровье клирика им стоило позаботиться о поваре. Увы, путь повара оборвался, и он стал лишь ещё одной статистической единицей в царстве террора Вессика. Жаль. Человек готовил чертовски хороший карри. Теперь же им осталось… он принюхался к миске и поморщился… вот это.

Может, стоило быть благодарным. То, что Красные Стражи вообще поделились едой — уже чудо, учитывая, как они все ходили вокруг него на цыпочках, словно по тонкому льду замерзшего пруда, где он был той самой хрупкой коркой, решающей, жить им или провалиться в бездну.