— Спасибо, — прошептала она.

Он замер, уставившись на их руки, казалось, целую вечность. Затем медленно вытянул большой палец из-под ее ладони и едва заметным, почти невесомым касанием провел по ее коже.

— Это я должен благодарить тебя. Ты не просто спасла одну из моих жизней там. Ты, скорее всего, спасла Бенджамина. Мне нравится думать, что я мог бы сразиться с Дионом в Эносе, но это лишь мои заблуждения.

Милосердная судьба, от этого ласкового прикосновения у нее внутри все перевернулось.

— Я была в долгу перед Беном — и даже больше. Я ведь вполне могла отправить его на смерть с тем фальшивым свитком.

Тишина дала замешательству достаточно времени, чтобы заглушить близость момента. Хелспира нахмурилась и отвела взгляд.

Мягкое сжатие руки Сикраса последовало внезапно.

— Что случилось? — спросил он.

— К вопросу о жизни и смерти… я не должна быть жива. Демоны могут быстро исцеляться, да, но в основном это поверхностные раны и редкие проколы. Та алебарда буквально выпотрошила меня. Я этого не понимаю.

— Наверное, просто повезло.

Хелспира знала лишь одного человека с таким везением. Даже если его удача иссякла на поле боя, когда та стрела пронзила его…

Осознание ударило как молния. Стрела. Его сломанная рука.

— Боги, твоя рука, — ахнула она. — Ты в порядке?

— Клирик исцелил перелом, прежде чем его энергия иссякла. Все еще немного ноет, но, по крайней мере, я снова могу шевелить пальцами. Забавно. Вся мощь Эноса у меня на кончиках пальцев, и все же я совершенно бесполезен, когда не могу ими воспользоваться… ну, в общем, своими кончиками пальцев.

Они задержались, обмениваясь нежным взглядом, пока Сикрас не опустил голову.

— Довольно обо мне. Принести тебе чего-нибудь? Воды?

Несмотря на протест живота, Хелспира села. Что бы ни сделал клирик, это определенно предотвратило ее смерть, но, как и у Сикраса, тело все еще ломило. Она не могла винить целителя. Вероятно, ему приходилось экономить силы, чтобы помочь как можно большему числу людей, насколько позволяли его бог и его тело.

— Вода — это было бы чудесно.

Шерстяное одеяло, укрывавшее ее, сползло на колени, когда она приняла вертикальное положение. Выражение лица Сикраса сменилось нечитаемым спокойствием. Без доспехов, обернутая лишь в тонкие бинты, прикрывающие рану и грудь, Хелспира мельком взглянула на свой обнаженный торс, испещренный бесчисленными старыми шрамами. Глубокие следы когтей на ребрах. Следы укусов на бедрах. Ожоги.

Смущение волной нахлынуло на нее, и она потянула одеяло вверх, пытаясь прикрыть то, что он уже видел.

— Не обращай на них внимания. Обычное детство в Хтонии, — пробормотала она, пытаясь преуменьшить серьезность увиденного слабым смешком.

Его губы приоткрылись, он начал и тут же оборвал с десяток фраз. Ошеломленное молчание странно смотрелось на Сикрасе — человеке, у которого каждая мысль тут же слетала с языка, независимо от уместности. Казалось, он вот-вот протянет руку, коснется ее, но его ладонь лишь зависла в воздухе, после чего он сжал пальцы в кулак.

— Я, э-э… я скоро вернусь с водой.

Хелспира смотрела, как он растворяется в хаосе выживших Красных Стражей, собравшихся вокруг огня. Как долго она была без сознания? Похоже, достаточно долго, чтобы они успели отступить в лес и снова разбить лагерь. Усталые веки опустились, но Хелспира заставила себя открыть их, когда барабанные перепонки отозвались пульсацией на звук хруста мороза под приближающимися шагами.

— Эй, — раздался голос Бена, когда он опустился на землю рядом с ней. — А вот и она, проснулась и в сознании. Как ты себя чувствуешь?

Ее сердце забилось чаще, когда он приблизился. Рассказал ли ей Сикрас, что она планировала предать его с помощью поддельного свитка? Бен казался таким же теплым и дружелюбным, как и всегда. Это немного развеяло ее страх.

— Лучше, чем должен чувствовать себя человек, получивший алебардой в живот. Но я совершенно не понимаю, как я еще жива.

Из черепа Бена донесся гулкий смех.

— Он тебе не сказал? Типичный Сикрас.

Подозрительная Хелспира приподняла подбородок. Она должна была догадаться, что человек, который имеет дело с душами и мертвыми, приложил руку к ее неожиданному оживлению.

— Боги, Бен, что он сделал? Я ведь не нежить, правда? Потому что я клянусь…

— Нет, нет, — смех Бена стал громче, и он поднял руки в примирительном жесте. — Ты жива по-настоящему, обещаю. Ты продержалась достаточно долго, чтобы Сикрас проделал свой трюк, а клирик довершил остальное. Милостью Диона, за всю свою жизнь я видел, как Имри исцелял сотни ран, но к этому невозможно привыкнуть. Божественное вмешательство — это нечто невероятное.

Хорошо, она не ходячий труп. Это радует.

— Если я не нежить, то что именно сделал Сикрас?

— Подкупил Смерть, чтобы она придержала твою душу на пороге Эноса в обмен на свою косу.