Смерть? Хелспира прищурилась, пытаясь вызвать из памяти смутный призрак воспоминания. Да, она едва припоминала фигуру в капюшоне, но это было похоже на сон, который рассеивается сразу после пробуждения. Она помнила скорее само ощущение, чем конкретные детали.

Но коса… Сикрас обожал эту вещь.

— Не могу поверить, что он это сделал, — прошептала она.

— О, он сделал бы и не такое. Если хочешь знать мое мнение, ему чертовски повезло, что она захотела всего лишь свою косу.

Как она могла чувствовать благодарность и вину одновременно? Хелспира выдохнула воздух сквозь губы и покачала головой.

— Странно осознавать, что цена твоей души — это коса.

— Не просто коса. Очень крутая коса. — Бен потянулся за спину и переложил закрепленную там лютню себе на колени. — Я просто рад, что это сработало. То, что Смерть вообще захотела с ним договариваться — это шок. Я думал, он сжег этот мост еще много лет назад.

Холод проник в вены Хелспиры, и она стиснула зубы.

— Кстати о сожженных мостах… Сикрас сказал тебе, что я…

— …планировала подсунуть мне поддельный свиток? Да, это всплывало.

— Мне так жаль, Бен. Я думала, это правильно. Это было единственное, что мы могли сделать.

Он удивил ее небрежным пожатием плеч.

— Хочешь верь, хочешь нет, я понимаю. Мы все здесь просто пытаемся поступить правильно. Честно говоря, я не думаю, что хоть кто-то из нас знает, что это такое. Я уверен только в двух вещах: во-первых, рано или поздно мое время придет. А во-вторых, я никогда не чувствовал себя более живым, чем когда играл для той маленькой аудитории в Эверферде. А теперь, с твоего позволения, я пойду поиграю на лютне для кучки травмированных мечников, которые слишком боятся гнева Сикраса, чтобы освистать меня.

Хелспира улыбнулась сквозь усталость.

— Сикрас — это последнее, о чем им стоит беспокоиться. Если они не оценят твою музыку, они узнают, что такое гнев демона.

— Сборная монстров навек. — Бен постучал костяшками пальцев по ее плечу. — Я рад, что ты жива, Хелс, и не только потому, что было бы сложно найти замену для присмотра за Сикрасом, случись что со мной.

Ее глаза расширились.

— Ты бы все еще доверил мне такое?

— Ну, круг моих кандидатов довольно невелик, но… — он кивнул, — …я доверяю тебе свою жизнь. Мне, по сути, приходится, раз уж ты была готова пожертвовать своей ради меня.

Его оправдание сняло напряжение с ее плеч.

— Для друга — что угодно.

— Спасибо, Хелс. Я ценю это. — Странная интонация промелькнула в его голосе, когда он сжал лютню и направился к толпе.

Сикрас вернулся к ней вскоре после того, как Бен ушел. Он наклонился, держа одну руку за спиной, и протянул кружку с водой.

— Ваш напиток, миледи.

Хелспира приняла ее одной рукой, а другой похлопала по месту рядом с собой.

— Посидишь со мной? Похоже, Бен собирается играть. Может, это станет приятным отвлечением от ежедневного натиска обреченности и мрака.

— Тебе не нужно просить дважды. — Сикрас сел, но нахмурился, оценив жесткость подстилки. — Это то, на чем они дали тебе отдыхать? Я ел черствый хлеб мягче, чем это.

— Справедливости ради, не думаю, что они рассчитывали, что я переживу эту ночь.

— Ну, ты пережила, и заслуживаешь подобающих условий.

— Насчет этого… — Хелспира сделала глоток воды и поставила кружку на ногу. — Бен сказал мне, как ты отдал Смерти свою косу. Кажется, я должна быть тебе благодарна.

Сикрас поморщился и отвернулся.

— Этот болтливый скелет. Уж больно много он болтает для того, у кого нет голосовых связок.

Хелспира скользнула рукой к его ладони, но остановилась, не дотянувшись до пальцев.

— Спасибо.

Его взгляд упал на их руки.

— Ты мне ничего не должна. То, что ты сделала для меня, для Бенджамина… — Он покачал головой. — Сиафаре твой дух нужен гораздо больше, чем когда-либо понадобится Эносу.

Это тихо произнесенное признание окутало ее, словно жар от костра в холодную ночь. Желания пульсировали в ее сердце, венах, во всем существе. Ей потребовалась каждая унция самообладания, чтобы не поддаться им, не завладеть им страстным поцелуем, не вонзить ногти в его руки, не притянуть его к себе и не уступить первобытной жажде.

Она не могла.

Конечно, он был всё ещё глубоко, безнадёжно влюблён в призрак Имри Никабод.

Конечно, ей лишь почудилось это желание, отражавшееся в его бледно-зелёных глазах.

Эта сдержанная тоска, звучавшая в каждой интонации его голоса и сквозившая в каждом осторожном движении, была не чем иным, как плодом её воображения, проявлением желаний, которых не существовало в реальности, верно?

…Верно?



Сикрас