Сикрас перевел взгляд на Бенджамина.

— Найди клирика. Я буду недалеко.

— Ты не идешь с нами? — спросил Бен.

— Думаю, я смогу выиграть для Хелспиры немного времени.

Бенджамин заколебался, поудобнее перехватывая её тело.

— Что ты собираешься делать?

— Попытаюсь наладить старые связи. — Сикрас в последний раз с тревогой взглянул на Хелспиру, сжимая древко косы. — Если это не сработает, я готов встать на колени и умолять, разрывая на себе тунику для пущего драматического эффекта.

— Если кто и умеет устраивать драму, так это ты. Если клирик выжил, — сказал Бен, — я придержу для тебя место в очереди.

Беглый взгляд на выживших заставил Сикраса поморщиться. Судя по всему, очередь будет длинной.

С Хелспирой на руках Бенджамин направился к лесу. Он бросил понимающий взгляд через плечо.

— Удачи, Сикрас. Передавай Смерти привет.

Глава шестнадцатая

Хелспира

Кислород внезапно ворвался в легкие Хелспиры судорожным вдохом, и она распахнула глаза, увидев звезды и луны, зависшие в туманном небе. Прекрасные, мерцающие звезды. Был ли это ее рай? Ее загробная жизнь? Если так, то у нее были некоторые претензии. Голова и живот болели гораздо сильнее, чем положено для места, которое обещало стать безмятежной вечностью.

— Хелс?

Этот голос. Он пробудил в самой глубине ее существа неожиданное, но желанное блаженство. Может, это все-таки был рай.

Холодная рука коснулась ее лба. Ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это нежные пальцы Сикраса убирают прилипшие от пота пряди волос с ее лица.

— Ты пришел навестить меня? — прохрипела она, все еще не понимая, лежит ли в мире живых или мертвых.

Тяжелый вздох, похожий на смешок, вырвался у него, и он отстранился.

— Навестить? Я никуда и не уходил. В смысле, я уходил ненадолго, пока клирик раздевал тебя, чтобы обработать раны, но…

Неужели это был оттенок румянца, проступивший на обычно бледном лице Сикраса? Хелспира моргнула, прогоняя туман из глаз, и попыталась сглотнуть. Боги, ее горло было суше, чем бесплодная пустыня Хтонии.

— Клирик… — Мысли сходились воедино, и ее брови сдвинулись к переносице. — Я жива?

— Да.

Огромное облегчение смягчало это единственное прошептанное слово. Оно заставило Хелспиру повернуть голову, чтобы найти его глаза в темноте. Окруженные высокими факелами, воткнутыми в землю, тени двигались по острым чертам лица Сикраса, освещая его тревогу.

— Вессик мертв? — спросила она.

Сикрас покачал головой.

Ее желудок сжался. Почему-то эмоциональное потрясение ранило глубже, чем физическая боль.

— Сколько стражей мы потеряли?

— Я слышал, как Роуэн говорил, что чуть больше дюжины, — пробормотал Сикрас. — Клирик пытается помочь всем выжившим, но направлять силу бога — слишком большая нагрузка для смертного тела. Ему приходится исцелять небольшими порциями.

Медленно приходящая ясность заполнила ее разум. Ее предательство. Она вспомнила.

— Я удивлена, что ты все еще здесь. Я думала, ты уйдешь.

— Как я мог уйти, не узнав, что ты в порядке?

Нежная искренность его голоса вызвала прилив тепла, и она улыбнулась.

Сикрас ответил ей игривой ухмылкой.

— К тому же, Бенджамин отказывается уходить. Раз уж стал Красным Стражем — останешься им навсегда, судя по всему, даже если твоим соратникам плевать, выживешь ты или нет. В одном его пальце больше достоинства, чем во всем моем скелете.

Хелспира попыталась рассмеяться, но это вызвало волну боли в торсе.

— Я рада, что ты остался.

— Обещание есть обещание.

Его слова принесли ей утешение, в котором она отчаянно нуждалась. Знание того, что Ниллмас все еще под угрозой, что Вессик на свободе, что она использовала свиток, фактически разрушив их первоначальный план… Будущее выглядело мрачным. Баронет Роуэн наверняка кипел от ярости после поражения, и, учитывая ее отказ выполнить приказ, она могла побиться об заклад, что он исполнит свою угрозу. Хелспира совершила чудесное выздоровление только для того, чтобы ожидать изгнания из Красного Стража и угрозы того, что ее и родителей отправят в Хтонию.

Ее рука скользнула по животу, и она поморщилась. В самом деле, чудесное выздоровление. Даже слишком чудесное.

Прежде чем она успела о чем-либо спросить, Сикрас откашлялся. Он не отводил взгляда, несмотря на признаки дискомфорта, словно боролся с желанием спрятаться за привычной отстраненностью.

— Хелс, я знаю, что вытаскивать тебя с поля боя не входило в план. Я знаю, что ты хотела стать великим героем Ниллмаса. Но просто на время, пока ты снова не будешь готова рубить врагов, я надеюсь, тебе достаточно знать, что для меня ты — герой.

Ее живой глаз затуманился. Эти тихие слова, такие хрупкие, но искренние, смягчили остроту нынешних тревог. Она протянула руку к его ладони, и сила, с которой она сжала его пальцы, стала свидетельством ее благодарности.