— Растай для меня, снежинка. Блять, тай перед Сантой, как хорошая, блять, девочка, какой я тебя знаю.

— О черт! — вскрикивает она, ее ногти впиваются мне в грудь, раздирая плоть, как кошка в течке. Мое тело жаждет освобождения, когда она поднимает меня все выше и выше, мир вокруг нас исчезает. Единственное, что имеет значение, - это она, этот момент и безумие, которое мы сотворили вместе.

С последним движением ее бедер я чувствую, как напряжение спадает внутри меня, удовольствие накатывает на нас одновременно, как приливная волна.

— Ах, черт, – стону я, теряясь в блаженстве, когда врываюсь в нее. Ее киска сжимается вокруг меня, выдаивая из меня каждую гребаную каплю, наши тела сплелись в хаотичном танце желания.

Она прижимается ко мне, запыхавшаяся и сияющая, и я не могу удержаться от смешка, смесь удовлетворения и неверия захлестывает меня.

— Черт, снежинка. Ты невероятна, - бормочу я, убирая ледяные волосы с ее лица, ощущая удовлетворение от того, что мы сделали.

— Я знаю, - отвечает она с ухмылкой, ее глаза искрятся озорством и удовлетворением. — Я просто не думал, что кто-то еще когда-нибудь заметит.

Я наклоняюсь, захватывая ее губы в нежном поцелуе, пробуя сладость нашего общего хаоса.

— Что ж, я заметил, и теперь я никогда не намерен тебя отпускать.

Огонь тихо потрескивает в очаге, отбрасывая мерцающие тени на стены. Я победил. Я получил все, что хотел, и не осталось никого, кто мог бы встать у меня на пути.

На ней все еще ожерелье, которое я ей подарил. Хрустальное украшение, которое я изготовил специально для нее. В нем отражается свет камина, искрящийся на ее коже, и я чувствую волну собственничества глубоко внутри. Я сделал это. Она носит меня. Она отмечена как моя, внутри и снаружи, и никто другой никогда больше не прикоснется к ней.

Я смотрю, как она спит, свернувшись калачиком в постели, как ангел, упавший с неба. Ее светлые волосы, мягкие и взъерошенные, разметались по подушке, и я не могу удержаться, чтобы не дотронуться до них. Совсем чуть-чуть. Просто почувствовать их шелк между пальцами.

Она шевелится, что-то бормоча во сне, и на моих губах появляется улыбка. Она еще не знает, но мы покидаем это место. Я забираю ее от всего этого, привожу в свой мир. Больше никаких домиков, никакого притворства. Она увидит правду — кто я, что мы вместе. Я позабочусь об этом.

Я хватаю телефон с прикроватной тумбочки и быстро отправляю сообщение Бьорну. Мне нужно знать, где он и Жизель. Я не видел их с тех пор, как мы все расстались в Фергусе, но я знаю, что эти двое задумали повеселиться, и я хочу взять свою маленькую снежинку с собой в приключение. Небольшое испытание перед большим шоу весной.

Я смотрю на свой телефон, когда загорается экран. «Монреаль», - гласит сообщение Бьорна. Хорошо. Это именно то, где нам нужно быть. Улыбка расплывается на моем лице, когда я смотрю на нее, все еще уютно устроившуюся под одеялом. Моя маленькая снежинка, такая умиротворенная. Она понятия не имеет, что за этим последует, но я не могу дождаться, когда увижу выражение ее лица, когда она поймет, что я для нас сделал.

Буря снаружи утихла, свирепый ветер и снежные вихри прекратились. Время выбрано самое подходящее. Мы можем уйти сейчас, пока буря не вернулась, но нам нужно закончить то, что мы начали. Расчлененные останки Марка лежат на полу в гостиной. Я выскользнул во время бури и затащил их всех внутрь, пока снег не засыпал их. Я уже упаковал ее сумку — она просто еще не знает об этом. Все, что нам нужно, уже готово.

Я выскальзываю из кровати, осторожно, чтобы не потревожить ее слишком сильно, и беру с кухни жидкость для зажигалок. В квартире уже воняет бензином, но меня это не беспокоит. На самом деле, мне это нравится. Это пахнет концом чего-то – концом него и началом нас.

Я ставлю флакон с жидкостью у двери и возвращаюсь к ней. Моя рука нежно касается ее щеки, и я наклоняюсь ближе, мои губы всего в нескольких дюймах от ее уха.

— Просыпайся, снежинка.

Она снова шевелится, ее брови слегка хмурятся, когда она пытается проснуться, все еще погруженная в дымку сна. Я откидываю одеяло, и ее глаза открываются, ошеломленные и расфокусированные.

— Джонни? – Ее голос хриплый, с примесью замешательства.

— Нам нужно идти, детка, – шепчу я, убирая прядь волос с ее лица. — Буря прекратилась. Пришло время.

— Время для чего?

Она трет глаза, медленно садясь, но я вижу, как в ней загорается искра любопытства. Мне нравится этот взгляд.

Я отстраняюсь и тянусь за спортивной сумкой, которую я упаковал для нее.

— У меня все готово. Сейчас ты пойдешь со мной, снежинка. Мы едем в Монреаль, чтобы встретиться с моими друзьями. Но сначала … – Я улыбаюсь ей, ожидая, что она догонит меня. — Нам нужно сжечь домик дотла. С Марком внутри.

Ее глаза расширяются, теперь она полностью проснулась.