Я переворачиваюсь, оказываясь сверху. Мне нужно видеть его именно так: глаза, расширенные от желания, волосы в беспорядке по всей подушке. Я опускаюсь на него, погружаясь, пока мы не сливаемся воедино. Его глаза закрываются от блаженства, а я запрокидываю голову, позволяя себе привыкнуть к этому ощущению.

— Айви, — шепчет он. Я даже не уверена, понимает ли он, что говорит вслух.

Я двигаюсь навстречу ему, мучительно медленно, но это не утоляет ноющую боль, лишь загоняет нас обоих глубже в это безумие.

Эммет одним плавным движением срывает с меня ночную сорочку и берет мою грудь в ладони, полностью накрывая ее.

— Айви, Айви.

Остается лишь жгучая потребность и Эммет — повсюду. Я провожу руками по его груди, сквозь его волосы, принимая его и это пульсирующее, томящее чувство — снова и снова. Я приподнимаюсь на коленях, а затем опускаюсь, пока мы не находим общий ритм. Его руки жадны, они касаются каждого дюйма моего тела, и я выгибаюсь навстречу ему. Я никогда не была более обнаженной, но здесь, в стенах этого дворца, я чувствую себя в такой безопасности, как никогда прежде.

Он занимался этим раньше, даже если я — нет, и у меня проскальзывает смутная мысль, что это должно меня беспокоить. Но мы никогда не делали этого друг с другом, так что это всё равно совершенно новый опыт. В каждом вздохе, в каждом прикосновении — открытие.

Он выдыхает и осторожно переворачивает меня, оказываясь сверху. Он движется против меня, во мне, наши сердца бешено бьются в унисон. Наконец, он вздрагивает, и мы оба рассыпаемся на части, полностью и без остатка. Это чувство поглощает меня, пока я не оказываюсь в огне, сгорая вместе с ним.

Какое-то время мы можем лишь смотреть друг на друга, тяжело дыша и не в силах оторвать взгляд.

Я люблю его. Я скажу ему об этом позже, когда смогу перевести дыхание.

Он прижимает меня к своей влажной от пота груди и убирает волосы с моих глаз.

— Ты в порядке? Я не…

— Я совершенна.

Эммет улыбается, глядя на меня сверху вниз, ошеломляюще красивый.

— Ты именно такая.

Эммет держит меня в объятиях некоторое время, но у меня мало времени; лакеи будут искать меня, и я не могу позволить им найти меня здесь.

Я смотрю на Эммета и представляю жизнь, в которой могла бы принадлежать ему. Но это не та жизнь, в которой я оказалась.

Пора. Должно быть пора.

Я выскальзываю из тепла его постели. Мне хочется украсть один из его свитеров, но я не могу. Брам не должен знать, что я была здесь. Он никогда не должен узнать, что произошло этой ночью.

Эммет наблюдает, как я иду через комнату, чтобы поднять ночную сорочку, упавшую на пол.

— Айви?

— Я не могу остаться, — шепчу я в ответ. Я молюсь, чтобы он просто позволил мне уйти. Еще один взгляд — и я сломаюсь.

— Брам, — произносит он это слово, словно оно причиняет ему боль.

— Брам, — повторяю я. — Я должна пойти к нему, пока нас не обнаружили.

Вот оно. План «Б». Я должна надеяться, что он заботится обо мне достаточно сильно, чтобы сбежать вместе. Он обещал, что сделает для меня всё, что угодно.

Ужас и вина разливаются в желудке, и внезапно мне становится дурно. Брам заслуживает лучшего, чем это. Он добрый парень, он доверяет мне и всегда относился с уважением.

— Он будет хорошим мужем, — говорит Эммет безэмоционально.

— Я недостаточно хороша для него.

Я ожидаю, что Эммет начнет протестовать, но он отвечает:

— А кто достаточно хорош?

Я смеюсь, чтобы не заплакать.

— Но ты полюбишь Брама, я знаю, ты полюбишь, — говорит Эммет. — Он терпелив и добр, и ты будешь любить его, как и все остальные. И клянусь, я не буду держать на тебя зла, но скажу лишь однажды: я бы любил тебя. Я бы любил тебя так сильно.

— Я знаю. Я знаю.

Ему нужно услышать это дважды.

Я подхожу к нему и беру его теплую руку в свою. Если всё пойдет по плану, это будет последний раз, когда я прикасаюсь к нему.

Эммет смотрит на меня снизу вверх.

— Я буду в аду, когда увижу тебя у него под руку, когда буду представлять тебя в его постели, но я буду смотреть, и я буду гореть всю оставшуюся жизнь, если это единственный способ хоть как-то владеть тобой, — говорит он.

— Ты тоже кого-нибудь найдешь. — Я уже ненавижу эту безликую девушку, которую представляю рядом с ним в белом платье. Надеюсь, она будет красивой, умной и совершенно не похожей на меня.

Он качает головой:

— Думаю, для меня это всегда должна была быть ты.

— Не говори так, — шепчу я. — Ты бы никогда меня не заметил. Я была бы лишь очередной «стенной фиалкой» на балу.

Он слегка морщит нос, отрицательно качая головой:

— Я бы тебя заметил.

У меня перехватывает дыхание. Я не могу плакать. Еще не время.

— Ты хочешь, чтобы я убедил тебя не уходить? — спрашивает Эммет. — Потому что я могу. Я встану на колени.

— Нет, — отвечаю я. — Потому что это ничего не изменит.