Коттедж «Каледония» кажется домом с привидениями теперь, когда нас шестерых здесь нет. Я вхожу в гостиную и вижу нас, словно призраков, сидящих у камина.

Но сейчас я одна, и я должна быть сильной.

На маленьком письменном столе у окна лежат перьевая ручка и пергамент. Я сажусь на жесткий деревянный стул, окунаю металлическое перо в черные чернила и веду им по странице.

Я не могу сделать ничего лучше. Я лишь надеюсь, что смогу дать ему понять.

Слезы текут по моему лицу, шее, капают на воротник платья, пока я пишу, но я не останавливаюсь, чтобы их вытереть. У меня нет времени.

Когда я заканчиваю, я складываю письмо и просовываю его под ленту коробки из ателье.

Остаются считанные минуты. Я мчусь обратно через главную часть дворца, всовываю коробку лакею и прошу доставить ее Эммету. Я бегу, неуклюже переставляя тяжелые ноги. Но это будет бескровное прощание.

У нашей истории никогда не могло быть другого финала. Теперь я это вижу.

Вот максимально подробный перевод с сохранением всех оттенков состояния героини:

«Я ворвалась обратно в тронный зал, сгорбившись, упершись руками в колени и тяжело, со свистом хватая ртом воздух.

— Ну? — спросила королева. — Что ты решила?

Я смахнула со лба прилипшую от пота прядь волос и сделала самый глубокий вдох, на который только была способна.

— Я хочу, чтобы вы заставили меня забыть принца Эммета.

Принц Эммет Де Вер

В дверь стучат, но я даже не пытаюсь выбраться из постели. Золотые часы на каминной полке показывают, что уже девятый час, но я не двигался с тех пор, как Айви ушла на рассвете.

У меня в голове бесконечно крутится одна и та же сцена: ее бледная кожа в темноте, то, как она выглядела, раскинувшись подо мной, вся разомлевшая и потерявшая самообладание. Она позволила мне касаться ее так, как я жаждал с той самой ночи в гостинице. Да и раньше, если быть до конца честным с самим собой.

Мне приходилось сжимать кулаки, чтобы не поглотить ее целиком, пока она тихонько стонала во сне и обвивала меня руками и ногами. Я думал, это пытка, но теперь понимаю, что ничего не знал о настоящей боли и о том, насколько хуже мне станет сейчас.

Будь я человеком получше, порядочным, как Брам, я бы испытывал чувство вины или стыда за то, что мы сделали прошлой ночью. Но я не хороший, и мне не стыдно.

Я бы отдал всё, чтобы проживать ту ночь вечно — ничего больше, только Айви, зацикленная в бесконечности. Несколько лет назад жил один человек, который заключил сделку ради чего-то подобного. В итоге он сошел с ума и бросился в Темзу.

Брам входит без спроса, как всегда. При виде него в желудке словно сжимается кулак от страха. Они с Айви уже должны быть в пути.

Он приветствует меня:

— Вижу, ты продуктивен, как всегда.

— Разве ты не должен завтра обручиться? — спрашиваю я так непринужденно, как только могу. Голос охрип. Рядом со мной лежит забытая ленточка от ночной сорочки Айви. Я поспешно засовываю ее под одеяло, прежде чем он успеет заметить.

Брам распахивает мои шторы, заливая комнату ярким светом. Я жмурюсь и стону.

— Об этом я и пришел поговорить. Утро выдалось насыщенным. — Он плюхается на мой письменный стол и закидывает сапоги прямо на бумаги.

— Ненавижу, когда ты так делаешь, — говорю я.

— Ко мне на рассвете заглянула Айви Бентон.

— О? — я изображаю удивление, хотя меня тошнит. В памяти всплывает ее лицо, то, как она выглядела, будучи сверху, ее фарфоровая кожа в темноте.

Я люблю ее. Мне стоило сказать ей об этом.

Брам слегка улыбается:

— Она сказала, что матушка сообщила ей о проигрыше. Классика, матушка не может жить без этих своих игр с властью.

— И что ты ответил? — я отчаянно жажду подробностей. Где Айви? В безопасности ли она?

— Я предложил ей сбежать вместе. На ком еще мне было жениться? На Олив, которая была настолько одержима идеей быть со мной, что едва не падала в обморок каждый раз, когда я с ней заговаривал? На Мэрион Торн, которая буквально заснула в единственный раз, когда я попытался поддержать полноценный разговор? Эмми была неплохой кандидаткой, но в Айви есть что-то особенное, даже если ты со мной не согласен.

— Но ты здесь, и вы никуда не сбежали.

— К этому я и веду. Я паковал вещи, собираясь уезжать, когда в мою комнату зашла матушка — что на нее совсем не похоже — и сказала: «Это будет леди Айви Бентон, тебя это устраивает?» Я, конечно, сказал «да».

Меня пронзает страх:

— Как ты думаешь, она знала, что вы собирались сбежать?

Брам пожимает плечами, ничуть не обеспокоенный.

— Если и знала, то не подала вида. Думаю, она просто хотела сыграть в последнюю игру, ты же знаешь, как это с ней бывает.

— Еще как знаю. — Проклятые фэйри и их любовь к играм. С Брамом это бесконечные партии в бильярд. Порой он доводит себя почти до исступления, и мы играем до рассвета. Укусы королевы же куда более кровавы.