К этому моменту слезы уже катились по моим щекам, и я ненавидела себя за это. Я давала себе клятву, что никогда не позволю ему увидеть свою слабость. Я снова почувствовала себя десятилетней девочкой, мечтающей сжечь его роскошный дом дотла. Я ощутила эгоистичную горечь по отношению к тем милым девочкам в коридоре, у которых было мое лицо и которым было позволено оставаться детьми так, как никогда не было позволено мне.

— Ты не можешь заставить меня участвовать. Я буду разбивать бокалы на обедах. Я буду стоять в углу на балах.

— Это твой выбор, но знай: если не будешь сотрудничать, ты никогда больше не увидишь тех девочек. Твои сестры захотят отношений с тобой, Фейт.

У меня не было семьи с тех пор, как умерла мама.

— Я подумаю, — ответила я.

— Я свяжусь с тобой. — Он зашагал прочь из моей гримерки, оставив меня на куски, как он это делал всегда.

Я взяла экипаж и поехала прямо в Кенсингтонский дворец, крича на стражников, пока они не пропустили меня к Эммету.

Когда я пересказала ему всё, что сказал отец, он начал мерить комнату шагами, выписывая длинными ногами восьмерки, а Свин кусал его за пятки.

— Мне так жаль, Фейт, — сказал он.

Я встала и подошла к нему через всю комнату.

— Женись на мне.

Было немного приятно видеть Эммета в шоке. Он замер на месте и повернулся ко мне.

— Что?

— Пожалуйста, женись на мне, Эммет.

— Почему?

— Потому что я знаю тебя. Ты мне нравишься. Пожалуйста, не бросай меня на растерзание ужасным мужчинам из высшего света. Я не вынесу мысли о том, что стану второй женой какого-нибудь полуживого герцога, сосланной в загородный дом, чтобы мой новый муж мог содержать своих любовниц в Лондоне. Пожалуйста, Эммет, я не вынесу этого.

Я едва не рухнула в его объятия, рыдая, но сохранила достоинство.

— Я не могу.

— Почему нет? — отрезала я.

Он выглядел таким полным жалости, когда ответил:

— Потому что мы не любим друг друга.

Я не стала этого отрицать. Я не любила его, и я знала, что он не любит меня.

— Но мы нравимся друг другу. Это больше, чем получают большинство людей.

— Будь со мной честна, Фейт. Думаешь, ты когда-нибудь сможешь меня полюбить?

Не было смысла лгать. Мы так друг с другом не поступали. Было так много того, чем я восхищалась в Эммете. Он был щедрым, забавным и внимательным. Но месяцами было ясно, что он никогда по-настоящему не подпустит меня к себе. Я не могла полюбить того, кто довольствовался тем, что держал меня на расстоянии вытянутой руки. Мы не подходили друг другу так, как должны были.

— Не думаю, нет.

Он печально покачал головой.

— Тогда я не могу жениться на тебе.

Он был романтиком, каким могут позволить себе быть только мужчины. В тот момент я возненавидела его за это. Я схватила хрустальный бокал со столика у его кровати и швырнула в него. Он пригнулся, и бокал разлетелся вдребезги о стену.

Я остановилась в дверях.

— Я буду ненавидеть тебя за это вечно.

Глаза Эммета наполнились слезами, будто у него было право грустить.

— Надеюсь, это неправда.

Я захлопнула дверь, не сказав больше ни слова, и он не побежал за мной. Я ненавидела его и за это тоже. Какая-то моя часть ненавидит его до сих пор.

Три дня спустя он приехал ко мне в дом моего отца с неожиданным предложением:

— Брам собирается выбрать невесту в этом сезоне. Это должна быть ты.

— Я?

— Брам добр. Он будет хорошим мужем.

Я немного знала Брама по времени, проведенному с Эмметом. Иногда он сопровождал нас на прогулках или во время игры в крокет. Он был добродушным, и с ним было легко. Он всегда относился ко мне с уважением. Я могла бы найти вариант и похуже, чем он в качестве мужа. Даже если он не выберет меня своей невестой, отец не сможет сказать, что я не пыталась провести сезон как полагается. Это был мой любимый вид гамбита — тот, в котором я выигрываю при любом раскладе.

— С моей помощью он выберет тебя.

Мы пожали друг другу руки, как старые приятели, и впервые в моей душе расцвела надежда. Мне хотелось бы прокричать сквозь время в ту маленькую чердачную комнату и сказать матери, что ее единственная дочь станет принцессой.

В течение месяца перед началом сезона я встречалась с Эмметом, изучая все симпатии и антипатии Брама, практикуясь в светских беседах и танцах. У Эммета была странная фиксация на майском дереве, но если в чем я была уверена, так это в своих танцах, поэтому я не слишком беспокоилась.

Я одевалась на Парад Пакта, будучи уверенной, что победительницей стану я. Я надела свою уверенность как доспехи, дожидаясь последней возможной секунды, чтобы поставить свою подпись, как и наставлял меня Эммет: «Он захочет почувствовать, что заслужил тебя. Брам благороден в этом отношении». Вместе с Эмметом моя бабушка, выступавшая в роли моей крестной, устроила мне настоящее испытание из уроков светского этикета. У меня было новое приданое из платьев, а в волосах сверкали бриллианты.