Позже той ночью я рассказала Мэрион о своем глупом поцелуе с Эмметом и обо всем, что он для меня подтвердил. Она провела пальцем по моей ноге, и я наконец набралась смелости задать вопрос, который хотела задать с того самого момента, как впервые увидела ее на Параде Пакта.

— Есть какая-то причина, по которой ты притворилась, что мы никогда не встречались? — спросила я.

Ее палец замер. Она посмотрела на меня, широко открыв от удивления карие глаза.

— Что?

— В тот первый день сезона ты представилась мне так, будто мы никогда раньше не виделись.

— Мы и не виделись. — Мэрион нахмурилась, копаясь в своей памяти. — Я бы запомнила, я уверена.

Я знала, что она не лжет — я бы почувствовала, если бы это было так. И мне стало больно от того, что она не помнит.

Это было за несколько месяцев до того, как мой отец ворвался в мою гримерку и всё испортил. Мэрион, ее мать и сестра находились в своей личной ложе на представлении «Сильфиды». Ее мать, покровительница балета, после спектакля привела дочерей за кулисы, чтобы познакомить с парой танцовщиц.

Мэрион выглядела такой уверенной — это было первое, что я в ней заметила. Она держала голову так, словно знала, что она из тех людей, которые имеют значение. Я сделала реверанс, когда знакомилась с ее семьей, и ее мать тепло улыбнулась: «О, не нужно всего этого».

Сестра Мэрион была болтлива, но сама Мэрион почти не проронила ни слова, лишь смотрела на меня своими умными глазами.

— Было приятно познакомиться, — сказала она голосом, более мягким, чем я ожидала.

— Взаимно, леди Торн. — И она ушла. Больше я ее не видела до самого Парада Пакта, где она представилась. Было глупо с моей стороны думать, что она запомнит ту встречу, как бы значима она ни казалась мне.

— Я бы запомнила встречу с тобой, — повторяет Мэрион.

— Но ты запомнила, в балете, с мамой и сестрой.

— Я не была в балете с самого детства.

— Это неправда, ты приходила прошлой осенью на «Сильфиду». Я играла ведьму.

Мэрион садится и обхватывает голову руками.

— Что еще случилось?

— Я вела вежливый разговор с твоей семьей, пока ты стояла и смотрела на меня, храня полное молчание.

Мэрион стонет от смущения.

— Нет, мне это показалось довольно очаровательным, — смеюсь я. — Я сделала комплимент твоему ожерелью, которое ты попыталась снять и отдать мне. Я вежливо отказалась, но на следующий день оно лежало в моей гримерке, перевязанное бантом. Я надела его в день Парада Пакта, но ты даже не узнала меня, и мне стало так неловко, что я больше его не носила. Оно у меня наверху.

Мэрион смотрит на меня, ее глаза наполняются слезами.

— Я знаю, что она у меня забрала.

Я сажусь рядом и кладу голову ей на плечо.

— Что?

— Королева Мор, моя сделка. Я отдала свое самое счастливое воспоминание в обмен на писательский талант. Фейт, встреча с тобой, должно быть, была моим самым счастливым воспоминанием.

Она говорила правду.

Я моргаю, отгоняя воспоминание, и возвращаюсь в гостиную внизу коттеджа «Каледония», где рядом со мной сидит Айви Бентон с искусанными губами, словно она только что целовалась.

Айви постоянно лжет; я уверена, что это дело рук Эммета. Именно поэтому мне пришлось съехать из комнаты, где мы были с ней, к Мэрион. Я ничуть не жалею об этом решении сейчас, хотя Мэрион сводит меня с ума, не ложась спать всю ночь и строча что-то в своих бесконечных блокнотах.

Я чувствую легкую вину за то, что Айви думает, будто я не люблю ее из-за ее чувств к Эммету. На самом деле я считаю, что они с Эмметом были бы отличной парой. Как жаль, что им невозможно быть вместе.

Похоже, только решительная, лишенная романтических иллюзий Айви Бентон оказалась достаточно сильна, чтобы преодолеть тысячефутовые стены Эммета, чье сердце обливалось кровью. Не думаю, что она сама осознает, насколько он ей предан. Он никогда не смотрел на меня так, как смотрит на нее, даже близко.

В этом и была часть нашей с Эмметом проблемы. Он никогда не был достаточно практичен для меня. Мэрион же — сплошная практичность. Под ее матрасом спрятано расписание кораблей, отправляющихся из Лондона в порты по всему миру. По ночам мы изучаем его и мечтаем о местах, куда могли бы отправиться вместе. Рядом с расписанием лежат полузаконченные рукописи, а также списки издателей и цены, которые они заплатят за слово, когда всё будет готово.

Покинуть Англию достаточно легко. Королева Мор гордится тем, что говорит своим подданным, будто мы — не ее пленницы. Но возвращение будет затруднительно. Как только мы уедем, порты будут закрыты для нас любыми законными способами навсегда.

Последний день перед объявлением королевой победительницы ощущается как затишье перед бурей, надвигающейся на горизонте. Никто из нас не знает, что сказать другим. Мы упаковываем сундуки, пока Эмми и Олив отпускают шуточки; мы все съезжаем из этого коттеджа, независимо от того, какими будут завтрашние результаты.