Я приблизилась к нему, а он следил за мной настороженным взглядом, будто я была хищником, которого стоит бояться. Когда я оказалась рядом, я подняла руки, готовая прикоснуться к его вискам и увидеть то, что он хочет мне показать.

— Нет, я имел в виду – показать вот так, — он отступил от меня, но мягко взял мою руку.

Тепло разлилось в месте, где соединились наши пальцы, поползло вверх по руке и по всему телу, словно я купалась в лучах солнца жарким летним днём. На мгновение мы оба замерли, всматриваясь в самые глубины наших душ.

В сознании мелькнул образ: двое детей – мальчик с волосами цвета Мэйсона и девочка с прямыми смоляными волосами, как у меня. Они бежали по пляжу, вздымая песок и смеясь, пока за их спинами разбивались волны.

Это не было похоже на воспоминание и не имело никакого смысла. Те дети не имели никакого отношения к событиям прошлого Хэллоуина, так почему же их улыбающиеся лица врезались в моё сознание, словно я знала, кто они?

Я потрясла головой, оторвала взгляд от Мэйсона, разрывая охвативший нас транс. Образ отступил в дальний угол сознания, чтобы я могла поволноваться о нём в другой раз. Если это вообще имело значение, потому что я не понимала, как работает моя способность читать воспоминания.

Мэйсон, всё ещё держа меня за руку, повёл по узкому коридору. Дойдя до закрытой двери, он замер, посмотрел на меня, а затем снова на дверь.

— Надеюсь, это всё объяснит, — загадочно произнёс он.

Он отпустил мою руку, распахнул дверь и отступил, пропуская меня внутрь. Я вошла, застыв в немом изумлении, и принялась изучать комнату. Мои брови почти скрылись в волосах от того, как широко раскрылись глаза.

Стены невозможно было разглядеть – они были оклеены протоколами, фотографиями с мест преступлений, снимками заключённых и, похоже, кадрами наружного наблюдения за «Гадюками».

Разноцветные нити были приколоты к стене, соединяя документы с другими материалами, а стикеры с вопросами, написанными жирным красным шрифтом, беспорядочно украшали отчёты.

Эта доска с уликами напоминала кадры из телесериала. Я водила взглядом по каждому сантиметру стен, пытаясь осмыслить представленную информацию.

— Что это? — спросила я с благоговением в голосе.

— Всё, что мне удалось раздобыть о «Гадюках». Каждое преступление, которое они, я уверен, совершили и сошло им с рук. Каждый свидетель, которого они запугали, чтобы не давал показаний. Каждый полицейский, который, я убеждён, с ними заодно и помогает им уходить от ответственности, — Мэйсон встал рядом со мной, его рука коснулась моей.

У меня закружилась голова, пока я разглядывала стены. Должно быть, Мэйсон потратил месяцы, если не больше, на сбор этой информации, и я задалась вопросом, какую её часть он добыл, находясь при исполнении?

— Я не сдавался, Рэйвен, — тихо произнёс он. Я повернулась к нему, и сердце сжалось от безысходности в его взгляде. — Я не сдавался в борьбе за справедливость для тебя и для Эрика. И я был полон решимости не останавливаться, пока все шестеро этих ублюдков не окажутся за решёткой до конца своих дней, но теперь, похоже, мне не о чем беспокоиться.

Его губы тронула лёгкая усмешка, и, хотя в тоне сквозила доля иронии, это не разрядило мрачную атмосферу.

— Почему? — спросила я, нуждаясь понять, почему он так упорно стремился раскрыть моё дело, тогда как все остальные полицейские в Хэдли-Пик так легко согласились с виной Эрика.

Медленно Мэйсон поднял руку и отстранил несколько прядей моих волос, лежавших на плече. Его взгляд сосредоточился на том, как он перетирает их между пальцами, словно убеждая себя, что я действительно здесь.

В животе запорхали бабочки, пока я наблюдала за ним, и, сама того не желая, я опустила глаза к его губам, размышляя, каково было бы почувствовать их прижатыми к моим?

Он отвлёкся, заправил прядь за моё ухо.

— Потому что… — пронзительный звонок телефона из его заднего кармана прервал его на полуслове. Он ненадолго закрыл глаза и пробормотал проклятие. — Как-нибудь я вышвырну этот блядский телефон в окно.

Я улыбнулась, хотя разочарование пульсировало во мне. Я не могла понять, из-за того ли, что он не ответил на мой вопрос, или из-за потери контакта, когда он отошёл, чтобы ответить на звонок?

— Робертс! — проревел кто-то на том конце провода, достаточно громко, чтобы я разобрала слова. — Жду тебя в своём кабинете в течение часа, чтобы обсудить твоё вчерашнее неподчинение!

— Скоро буду, — тело Мэйсона напряглось, скулы побелели, когда он положил трубку и сунул телефон в карман. — Ёбанный мудак, — прошипел он.

— Твой приятель? — я приподняла бровь, напряжённая атмосфера, возникшая мгновение назад, снова рассеялась.

— Хрена с два. Это мой начальник. Тот, кто подписал итоговый отчёт по твоему делу.

— Да, он ёбанный мудак, — фыркнула я.

Мэйсон ухмыльнулся, и бабочки в моём животе, только-только успокоившиеся, снова запорхали.