Бросив фотографию, я подняла другую, лежавшую поверх бумаг. На этот раз на снимке была женщина с сине-багровым лицом, до неузнаваемости распухшим. В горле у неё торчала трубка, а аппарат искусственной вентиляции лёгких дышал за неё.

Дышал за меня.

Слёзы выступили на глазах, и я отвела взгляд, не в силах смотреть дальше. Воспоминания Мэйсона, свидетелем которых я стала ранее этой ночью, снова пронеслись в моей голове. Я наблюдала за ними, словно парила над происходящим, заново переживая кошмар его глазами.

Мэйсон выбивает дверь ногой, прикрывая рот и нос поднятым воротом рубашки, когда его окутывает облако дыма. В другой руке он сжимает пистолет.

Он прорывается через мою квартиру, замирая на долю секунды при виде разгрома в гостиной и тела Эрика в луже крови.

— Рэйвен! — его испуганный крик эхом разносится по комнате, когда взгляд падает на моё тело. Он перепрыгивает через тело Эрика, добирается до меня, срывает пакет с моего лица. — Нет, блядь, нет! Ты не умрёшь, Рэйвен!

Он зажимает мне нос, запрокидывает голову и, прижавшись ртом к моему, вдувает воздух. Моя грудь поднимается, когда он наполняет мои лёгкие дыханием, а затем медленно опадает. Он повторяет это ещё раз, затем сплетает пальцы и с яростью начинает надавливать на мою грудную клетку.

— Ну же, Рэйвен. Дыши, чёрт тебя дери, — умоляет он, и в голосе слышна отчаянная надежда.

Он снова надавливает на грудь, затем вдувает в мои лёгкие ещё больше воздуха, словно не замечая, как сгущается дым позади него.

— Ебать, — раздаётся чей-то голос из дверного проёма. Полицейский в форме застывает, его лицо становится землистым при виде хаоса. Спустя секунду он приходит в себя и начинает действовать.

Он нажимает кнопку на рации и говорит в неё, запрашивая «подкрепление» и «скорые». А Мэйсон всё продолжает давить на мою грудь.

Слёзы покатились по моим щекам, и картина в сознании сменилась.

Парамедики склонились надо мной, накладывая два электрода на грудь.

— Разряд! — командует один. Все отстраняются, не касаясь меня, когда аппарат посылает электрический импульс. Моё тело вздрагивает и приподнимается.

Аппарат издаёт протяжный гудок. На экране ровная линия, вздымающаяся лишь в момент следующего разряда.

— Снова, — распоряжается парамедик, а Мэйсон стоит над ними, по его искажённому страданием лицу струятся слёзы.

Беспомощность поползла по мне, и пальцы сами разжались, выпуская фотографию. Она плавно опустилась на стойку, приземлившись на лист с надписью «Заключение патологоанатома по делу Эрика Миллса». Мне не нужно было его читать. Я знала, как погиб Эрик.

Я окинула взглядом остальные документы, и взгляд, затуманенный слезами, упал на папку с заголовком «Итоговые выводы расследования». Я схватила её, и по мере прочтения последнего абзаца отчёта во мне бушевала смесь боли и ярости.

Заключение

На основании собранных доказательств следствие приходит к выводу, что, обнаружив измену партнёрши с несколькими мужчинами, Эрик Миллс в приступе ярости убил Рэйвен Блэквуд, после чего покончил с собой. В связи со смертью Миллса и Блэквуд разыскиваемых лиц не имеется, расследование прекращено.

Слёзы текли по моим щекам беззвучным водопадом. У меня остались лишь обрывки воспоминаний о жизни с Эриком, но я знала, как мы были счастливы в те мгновения, прежде чем Грим ворвался и уничтожил нас. Я чувствовала любовь, что связывала нас, и не сомневалась, что Эрик никогда не причинил бы мне зла.

Словно настроившись на волну Мэйсона, я расслабилась, почувствовав его присутствие у двери. Я смахнула слёзы, но не могла стереть слова, навсегда врезавшиеся в память.

Я отложила отчёт и повернулась к нему. Он стоял, прислонившись к косяку, и наблюдал за мной. Его рубашка и брюки были помяты после сна, волосы растрёпаны, а под глазами залегли тёмные тени. Он выглядел таким же измождённым, как до того, как лёг спать.

— И ты считаешь, что это сделал Эрик? — с укором бросила я.

— Нет. Я никогда так не думал, — ответил он. Его тёплые карие глаза, наполненные сочувствием, встретились с моими. — Этот отчёт написал мой начальник.

Я взглянула на документ и увидела подпись: лейтенант А. Бреннер.

— Бреннер – трус. Он выбрал лёгкий путь, обвинив Эрика, лишь бы не рисковать, связываясь с «Гадюками».

— Почему ты не стал с этим бороться? Если ты не верил в вину Эрика, почему не сражался за правду? — мои слова прозвучали сдавленно, по жилам разливалось чувство предательства.

— Можно я кое-что тебе покажу? — Мэйсон вздохнул, его плечи безвольно опустились, словно на них обрушилась тяжесть всего мира.

Я не отводила взгляд, не зная, выдержу ли ещё одну душевную рану. Но я хотела понять, как, блядь, правосудие не восторжествовало?! Если бы я поняла это, возможно, осознала бы, почему застряла в этом кошмаре.