В его глазах вспыхнула ярость, а воздух вокруг нас сгустился от натянутости. Краем глаза я заметил, как судмедэксперт ретировался, а Ник неловко переминался с ноги на ногу, избегая смотреть на нас.

— Сколько раз мы будем возвращаться к этому? — начал Бреннер. — Не было никаких доказательств…

— Никаких? Кроме того, что я лично видел, как Грим с бандой бежали с места преступления?

— Ты прекрасно знаешь, что это бы отвергли в суде – учитывая твою связь с жертвой и твоё навязчивое желание арестовать «Гадюк» за каждое преступление в этом городе, — отрезал Бреннер.

Я пробормотал проклятие – то ли из-за того, что он ни разу не назвал Рэйвен по имени, то ли потому, что использовал мою прошлую дружбу с ней как жалкую отмазку, чтобы закрыть дело.

Да, я знал Рэйвен с детства, и мы возобновили общение, когда я вернулся в Хэдли-Пик, но всё на этом и закончилось. По крайней мере, так я сказал Бреннеру, когда он узнал о моей личной связи с жертвой.

Правда же была… сложнее.

— Это чушь, и ты прекрасно это знаешь! — мой голос зазвучал громче, когда я шагнул ближе к этому ублюдку. — К тому же, были и другие возможности. Свидетели, экспертиза…

— Я не намерен снова обсуждать это с тобой, Робертс! — прорычал Бреннер, выпрямляясь во весь рост. — Расследование было проведено, и все улики указывали на то, что Эрик Миллс убил жертву, а затем покончил с собой. Я…

— Эрик не убивал Рэйвен! — взорвался я, привлекая внимание полицейских, сновавших по переулку для сбора улик.

Я сжал кулаки, пока Бреннер не отводил взгляда, его черты исказились от злости. Прежде чем он успел ответить, Ник мягко коснулся моей руки.

— Босс, пройдитесь. Остыньте.

— Отличная идея, — прошипел Бреннер.

Я поймал его взгляд, фыркнул и отвернулся. Любой другой лейтенант отправил бы меня в участок ждать взыскания за подобный разговор с начальством, но только не Бреннер. Он никогда в этом не признается, но я нужен ему на месте – он знает, что я лучший детектив в команде, нравится ему это или нет.

Я пробормотал ещё одно проклятие и, вырвавшись из переулка, миновал оцепление. Проведи я с Бреннером ещё секунду, мой кулак встретился бы с его лицом.

Ослабив галстук, я зашагал прочь от места преступления, стремясь увеличить дистанцию между мной и этим козлом. Грёбанный Бреннер – он как заноза в заднице с самого моего прибытия, и теперь его бездействие позволяет насильникам и убийцам разгуливать на свободе.

Прохладный ночной воздух овевал мои пылающие щёки, пока ярость клокотала внутри. Меня тошнило от этой версии, что Эрик напал на Рэйвен и покончил с собой, это было невозможно. Я видел собственными глазами, как этот мужчина боготворил Рэйвен.

Уйдя в мысли, я не заметил, как далеко отошёл, пока движение на противоположной стороне дороги не привлекло моё внимание. Я замер и окинул взглядом улицу как раз в тот момент, когда фигура в капюшоне скрылась в другом тёмном переулке.

Чувство узнавания нахлынуло на меня, и в одно мгновение я понял, кто это. Руководствуясь импульсом, я пересёк дорогу и последовал за фигурой, сердце колотилось, как скоростной поезд, а в жилах струился адреналин.

Тусклый свет из окон зданий по обеим сторонам переулка выхватывал её из темноты. Она прислонилась к стене, опустив голову, а капюшон скрывал её лицо.

Я остановился в нескольких шагах от неё. Не из страха, что она причинит вред, а опасаясь, что она снова исчезнет.

— Рэйвен, — прошептал я, зная в глубине души, что это она.

Она подняла голову, встретившись со мной взглядом, и на несколько секунд моё сердце замерло.

Это действительно была она.

Окружающий свет озарял её лицо. Она выглядела точно так, как в моих воспоминаниях: лицо-сердечко, идеальные губы, маленький, слегка вздёрнутый нос и глаза цвета Карибского моря. Она сбросила капюшон, и её длинные прямые чёрные волосы водопадом ниспали почти до талии.

Она была прекрасна, как в тот день, когда мы впервые встретились – ей было пять, а мне семь.

Я столько хотел ей сказать. Столько всего, что хранил для неё, если бы мне выпал шанс снова говорить с ней, но слова застряли в горле.

— Как? — наконец вырвалось у меня, и я с трудом преодолел оцепенение. — Как ты здесь оказалась?

— Душа не может обрести покой, пока не завершит незаконченные дела, — тихо ответила она, словно разговаривая сама с собой. — Но я не могу понять, как ты связан со всем этим.

— В каком смысле? — спросил я нахмурив брови, сбитый с толку её загадочными словами.

— Я знаю, что они со мной сделали, но ты… — она замолчала, подбирая слова. — Я не понимаю, почему чувствую эту странную тягу, когда вижу тебя. Не знаю, как ты вписываешься в картину, если не помню тебя.

Моё сердце упало куда-то глубоко. Была ли она реальной или же призраком – не имело значения. Было больно осознавать, что она не представляет, кто я и кем был для неё.

— Ты не помнишь меня? — переспросил я, надеясь на иной ответ.