— Я… облажался, Грим. Но я знаю, кто убил Зигги. И Буги, наверное, тоже, — выдохнул он, задыхаясь.

Позади меня Бутч перестал точить ножи, а щёлканье зажигалкой Пайро прекратилось – всё их внимание было приковано к Баку.

— Кто? — я разжал хватку и отступил на шаг.

Бак судорожно вдохнул и провёл рукой по лицу. За те несколько часов, что мы не виделись, он будто постарел на десять лет.

— Знаю, прозвучит безумно, но… — он замолчал, скривившись, прежде чем продолжить. — Думаю, их убила Рэйвен Блэквуд.

Я уставился на придурка в полном недоумении. Бак был главным шутником в банде, тем, кто всегда строил дурацкие комментарии ради реакции, но сейчас никто не смеялся.

— Ты что, пристрастился к припасам Зигги ещё до его кончины? Или та шлюха высосала твои мозги через твой карандашик? — прорычал Бутч с раздражением в голосе. — Рэйвен мертва. Мы убили её, не забыл? — добавил он, размахивая ножом перед лицом Бака.

— Я же предупреждал, что это прозвучит безумно…

— Ты и есть, блядь, безумный, — перебил Пайро.

— Но я знаю, что видел, — взмолился Бак, и в его голосе послышалась отчаяние, которого я от него раньше не слышал.

— И что именно, по-твоему, ты видел? — прорычал я, мой голос прозвучал смертельно холодно, поскольку терпение было на исходе.

— В переулке, где Зигги должен был встретиться с Барри, копы были повсюду, поэтому я пошёл окружным путём. Я видел того детектива, который вечно пытается посадить нас, Риджса или…

— Робертса, — поправил я. Имя этого полицейского красовалось на самом верху моего чёрного списка.

— Да, точно. Я заметил, как он скрылся в переулке, и хотел перекинуться с ним парой слов, выбить из него ответы, кто убил Буги… но он разговаривал с женщиной. С Рэйвен.

— Ну и что с того? — прошипел Бутч. — Разговаривал с женщиной, это могла быть кто угодно, — отмахнувшись от нелепой теории Бака, он вернулся на своё место, чтобы продолжить точить ножи.

— Это была она. Я чуть не обделался, когда её увидел, — Бак бросил злой взгляд на Бутча, а затем снова перевёл его на меня. — Клянусь тебе, Грим. Это была она.

Я обдумал его слова. Рэйвен не могла выжить после того, что мы с ней сделали. К тому же, хоть мой отец и мать Рэйвен и отреклись от меня, я точно знал, что они устроили ей похороны. Моя милая сводная сестра была мертва и похоронена, в этом я не сомневался.

— Это была не Рэйвен, — начал я, рыча, когда Бак снова открыл рот, чтобы возразить. — Рэйвен мертва. Но я вполне допускаю, что Робертс причастен к смерти Буги и Зигги. Этот ублюдок сделает всё, чтобы избавиться от нас, и он уже не раз давал понять, что не успокоится, пока мы не заплатим за ту шлюшку.

Плечи Бака безвольно обвисли, в то время как на губах Пайро зазмеилась зловещая ухмылка.

— Думаешь, стоит нанести детективу визит?

— Да, именно это мы и сделаем, — я похлопал по бедру, проверяя, на месте ли нож в ножнах.

ВОРОН

ВОРОН

Мэйсон даже не осмотрел квартиру, когда вернулся домой. Всё равно он бы меня не заметил, ведь я позаботилась о том, чтобы меня не было видно. Ему нужно было поспать, и, хоть меня и разрывало от вопросов после увиденного его глазами, я понимала, что ответы придётся подождать.

Он рухнул лицом в кровать, даже не раздевшись, и уже через секунду тихо захрапел. Я наблюдала, как он спит, заворожённая ритмичным движением его груди, и наслаждалась покоем, который разливался по мне. Покоем, что, казалось, мог подарить только Мэйсон.

Даже когда я заново переживала его воспоминания, боль не поглощала меня. Вместо неё возникало странное утешение от осознания, что он был рядом, удерживая меня в настоящем.

Разумеется, моё любопытство к детективу Мэйсону Робертсу достигло невероятных масштабов.

Спустя несколько часов я решила осмотреть его квартиру в поисках хоть каких-то зацепок о его жизни. Именно он первым нашёл меня после того, как «Гадюки» скрылись с места преступления, и я задавалась вопросом, не потому ли я чувствую к нему эту странную тягу? Но что-то внутри подсказывало, что дело не только в этом. Связь между нами была глубже, чем просто его присутствие в мои последние мгновения.

Я прошла на кухню, и моё внимание привлекли бумаги, разбросанные на барной стойке. Я пробежалась по ним взглядом и быстро поняла, что это подборка материалов по моему делу.

В животе сжался комок тревоги.

В уголке мелькнула глянцевая фотография. Не в силах удержаться, я подняла её, и пронзительная боль взорвалась в груди, когда я разглядела снимок.

На фото крупным планом была запечатлена смертельная рана на шее Эрика. Кровь уже начинала свёртываться, а порез был так глубок, что были видны голосовые связки.

Желчь подступила к горлу, а такая всепоглощающая горечь проникла в самую глубь костей, что казалось – она поглотит меня целиком.