Ответ прост. Его контакт без сознания, а тщедушное тело спрятано в мусорном контейнере. Я ввела в его вены дозу героина, которой хватит, чтобы заткнуть его на несколько часов.

— А где Барри? — спросил Зигги, подходя ближе.

— Не смог. Послал меня, — ответила я, изменяя голос и не поднимая головы.

— Не годится. Я имею дело только с Барри, — Зигги остановился прямо передо мной.

— Какая жалость. А я так надеялась возобновить наше знакомство.

Без предупреждения я рванулась к нему. Он не успел среагировать, как я схватила его голову, прижав ладони к вискам. Резкое движение сбросило капюшон, открыв моё лицо.

— Рэ… Рэйвен?! — выдохнул Зигги, его лицо исказилось от ужаса.

— Привет, Зигги. Рада снова тебя видеть.

Я закрыла глаза, вызвала все воспоминания и направила всю боль и отчаяние из своего тела в тело Зигги, пока образы кружились в его сознании.

Страх.

Боль утраты.

Борьбу за жизнь, когда на голову натянули полиэтиленовый пакет.

Жгучую нехватку воздуха в лёгких.

Зигги извивался в моих руках, пытаясь сбросить меня, пока невыносимая агония не начала поглощать его. Так же, как и с Буги, черты Зигги исказились ужасом, тело застыло, и он перестал сопротивляться.

Но я не ослабляла хватку.

Я хотела, чтобы он почувствовал всё, что он и остальные «Гадюки» сделали со мной. Чтобы ощутил, каково это – быть беспомощной. Каково – видеть, как человека, которого ты любила, убивают у тебя на глазах, и не можешь ничего сделать.

Когда мука, выжигавшая моё тело, стала отступать, я отпустила Зигги. Его ноги подкосились, и он с оглушительным стуком рухнул на асфальт, затем медленно поднялся, усевшись спиной к мусорному контейнеру, где был спрятан Барри.

— Как… — Зигги запинался, с трудом поднимая голову, чтобы взглянуть на меня, возвышавшуюся над ним.

— Моя удача и твоё невезение? — предположила я, пожимая плечами.

— Я видел, как ты умерла! — проревел Зигги, и его голос гулко разнёсся по переулку.

— Верно. А теперь я посмотрю, как умрёшь ты, — ответила я, доставая из кармана два шприца, наполненных кислотой, и найденный неподалёку собачий ошейник.

— Постой, Рэйвен. Что… что ты делаешь? — его глаза расширились от ужаса, когда я присела перед ним, а его дыхание стало сбивчивым.

Он попытался поднять руки, но тело его не слушалось – так же, как когда-то не слушалось моё.

Я проигнорировала его, обмотав ошейник вокруг его бицепса. На нём была только футболка, открывающая лёгкий доступ к рукам. От ткани несло марихуаной, видимо, конопля уже плавала в венах Зигги вместе с прочей дрянью, которую он успел принять перед встречей.

Он затрепыхался, пытаясь вырвать руку, пока я затягивала ошейник, но, как и Буги, боль лишила его сил. Когда на сгибе локтя выступила вена, я зубами сорвала колпачок с одного из шприцев, стараясь не пролить содержимое на себя.

Кислота, возможно, и не убьёт меня, но мне незачем разделять боль, которую предстоит испытать Зигги.

— Я не специалист в этом деле, Зигги. Прости, если сделаю что-то не так.

— Нет, постой… Рэйвен…

Его мольбы оборвались, когда я вонзила иглу в вену и нажала на поршень, впуская кислоту прямиком в кровоток.

Меньше, чем через десять секунд его конечности начали дёргаться. Ещё через десять всё тело затряслось в конвульсиях. Я с мрачным любопытством наблюдала, представляя, как кислота прожигает мышцы и ткани, добираясь до органов. Из его горла вырывались истошные вопли. Когда он встретился со мной взглядом, – его глаза блестели от отчаяния.

— Помоги… же… мне, — простонал он, испуская изо рта белую пену.

— Помочь, как ты помог мне? — я усмехнулась, сузив глаза.

В ответ он прохрипел нечто бессвязное. Наклонившись так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга, я ухмыльнулась ещё шире.

— Надо было слушать Грима. Наркотики неизбежно убьют тебя.

Я вонзила второй шприц Зигги в живот, предварительно сняв колпачок незаметно для него и проколов ткань рубашки. Содержимое ушло в его тело, когда я снова нажала на поршень.

Его налитые кровью глаза наполнились ужасом, а дыхание замедлилось и стало хриплым – кислота добралась до лёгких. Я снова наклонилась, на этот раз ещё ближе.

— Но зато какой же офигенный способ сдохнуть, верно? — прошептала я, повторяя его же слова.

Кровь хлынула из его носа, тонкая струйка превратилась в настоящий поток из обеих ноздрей. Когда он закашлял, и рот забрызгал кровавой пеной, я встала, брезгливо морщась, мне не хотелось, чтобы его кровь попала на меня.

Волна умиротворения накрыла меня, когда жизнь покинула его глаза.

Двое готово, осталось четверо.

КОП

КОП

Вместо того чтобы наконец выспаться, я сидел за барной стойкой и в сотый раз, если не больше, перебирал бумаги.