«Гадюки» оставались на том же месте, но все пятеро были поглощены жарким спором и больше не обращали на меня внимания. Местные жители смотрели на происходящее, наверняка обмениваясь теориями, но никто конкретно не следил за мной.

Решив, что нервничаю из-за личности убитого, я в последний раз осмотрел улицу, пытаясь отмахнуться от зловещего предчувствия, как вдруг взгляд упал на фигуру в капюшоне, притаившуюся в тени на противоположной стороне.

Меня охватило чувство чего-то знакомого.

По тому, как облегающие кожаные штаны обрисовывали её стройные бёдра, а узкая куртка подчёркивала тонкую талию и изгибы груди, можно было понять, что это женщина. Что раздражало больше всего, так это то, что её лицо скрывали и тень, и намеренно натянутый капюшон.

Что-то в этой женщине заставило мои ноги двигаться в её сторону без малейшей мысли. Возможно, причина была в том, как она старалась оставаться незаметной, или же чувство узнавания стало столь острым, что любопытство взяло верх, хоть я и понимал, что это не может быть та, о ком твердил мозг.

Я не сводил с неё взгляд, отсекая всё происходящее вокруг, сосредоточившись лишь на том, чтобы узнать, кто она. Она не двигалась, не пыталась бежать, и, хотя я не видел её лица, я чувствовал, как её взгляд прожигает меня насквозь.

Наблюдает за мной.

Бр-р-р-р-р!

Пронзительный гудок клаксона вырвал меня из оцепенения, и я отпрыгнул на тротуар как раз вовремя, чтобы скорая проехала мимо, не сделав меня своей жертвой. Парамедик за рулём прорычал что-то, похожее на ругательство, в мою сторону, и я поднял руку, извиняясь за то, что едва не бросился под колёса.

Машина скорой проехала за пару секунд, но этого хватило, чтобы таинственная фигура исчезла.

Я пробежался взглядом по улице, пытаясь разглядеть удаляющуюся женщину, но её нигде не было видно. Словно она растворилась в воздухе.

Бля. Мне померещилось?

— Босс, вы в порядке? — окликнул Ник.

В последний раз окинув взглядом улицу и убедившись, что женщины и след простыл, я повернулся к нему.

— Да, веди.

Специалисты уже усердно работали на месте преступления: фотографировали и изымали улики. Облачившись с Ником в защитные костюмы, чтобы не загрязнить место, я последовал за ним в квартиру Буги на верхнем этаже, чувствуя, как адреналин заполняет тело.

Я проработал в отделе по расследованию убийств больше пяти лет, и за это время повидал достаточно жестоких смертей и кровавых сцен. Я думал, меня ничем не удивить, но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увидел в прошлый Хэллоуин.

Отбросив мысли о той ночи и тревожное ощущение, оставшееся после встречи с той женщиной, я переступил порог квартиры Буги. Меня мгновенно окружил смрад смерти –запах, к которому невозможно привыкнуть.

— Он в спальне, — мрачно сказал Ник позади меня.

Не обращая на него внимания, я осмотрел гостиную. Комната была в ужасном состоянии: повсюду валялись смятые пивные банки, на журнальном столе – коробки от еды навынос, а в пепельнице набралось с дюжину окурков.

Но никаких следов борьбы.

Я отвлёкся от осмотра и направился по узкому коридору в сторону спальни Буги. Я уже бывал в его квартире после ареста в прошлом году, и, хотя мы тогда перевернули всё вверх дном, не нашлось ни малейшей улики, связывающей его с преступлениями, в которых он, я знал, участвовал.

Дверь была приоткрыта. Я в перчатке толкнул её, и меня, словно волной, накрыл резкий, металлический запах крови. Глаза чуть не вылезли из орбит от того, что открылось взгляду. Будь на его месте кто-то другой, зверски убитый, я бы, возможно, почувствовал сострадание.

Но не к Буги.

Он заслужил всё, что получил.

Его раскинутые руки были прикованы к изголовью кровати, не давая ему возможности сопротивляться нападавшему, ноги же были зафиксированы у основания. Его лицо застыло в маске ужаса – маске, которую он будет носить всю вечность.

Сотни резаных ран покрывали его тело: одни короткие, другие длинные, а кожа была изодрана в клочья, словно ленты. Из каждого пореза сочилась кровь, покрывшая его плоть и пропитавшая простыни с матрасом.

Буги умер не от ножевого удара, он истёк кровью, и смерть его должна была быть медленной и мучительной.

И всё же я не чувствовал ни капли жалости к этому ублюдку.

— Смерть от тысячи порезов, — пробормотал я, разглядывая его изувеченное тело.

— Ага, быстрой кончину это не назовёшь, так точно, — откликнулся Ник, и в его голосе слышалось отвращение. — Что скажешь про ворону?

Я перевёл взгляд на рисунок над кроватью, и брови мои нахмурились при виде изображения, начертанного над мёртвым телом Буги.

— Это не ворона, — в животе у меня всё сжалось. — Это вóрон.

— Да какая разница? — пожал плечами Ник.

— Нет, не одно и то же, — я шагнул к изголовью кровати, чтобы рассмотреть получше, стараясь ничего не задеть.