«Такой надменный взор мне уже доводилось встречать. Исключительно у тех Потусторонних, что мнят себя богами, снисходительно взирающими на жалких смертных… Хех, это почти стопроцентно подтверждает, что мисс Хейзел успела хлебнуть магии… Впрочем, будь она простой пустышкой, ни за что бы не сунулась в смердящие катакомбы… Она идет по Пути „Мародера“? Вот только как, скажите на милость, с такой короной на голове можно виртуозно отыгрывать „Мародера“ или „Афериста“? Уму непостижимо…» Заметив, что танец хозяев близится к финалу, Клейн всерьез призадумался, кому же подарить свой первый поклон.

Дуэйну Дантесу уже перевалило за сорок, и кружить в первом танце юную девицу было бы вопиющим нарушением приличий — если, конечно, речь не шла о кровной родственнице. А замужние матроны по негласному правилу дарили этот танец собственным супругам… «Стало быть, придется выбирать либо из старых знакомых, либо ангажировать саму хозяйку бала…» Клейн вновь обвел зал цепким взглядом, однако единственной дамой, с которой Дуэйн Дантес успел свести короткое знакомство, оказалась его наставница по этикету — Вахана.

«Пригласить её? О нет, увольте. После той негласной помощи, о которой она наверняка уже догадалась, подобный жест покажется слишком двусмысленным. Чего доброго, вгоню её в краску, посею раздор с мужем и наживу своему альтер-эго целую прорву хлопот… Я же вам не император Рассел, чужие жены меня не прельщают. Точнее, его-то прельщало вообще всё, что движется… Как ни крути, а дистанцию держать надо…» Пока эти мысли роились в голове, оркестр сменил пластинку, перейдя от плавных, обволакивающих нот к легкому, ритмичному мотиву.

Эта живая, искрящаяся мелодия, уходящая корнями в народные пляски центрального Лоэна, давно стала любимицей столичной аристократии, неизменно открывая балы.

Заслышав первые аккорды, кавалеры устремились к своим избранницам. Клейн мимоходом подметил: к Хейзел Махт так никто и не рискнул подойти.

«А ведь она — дочь хозяина дома… Идеальный предлог рассмотреть её вблизи… Хех, если девчонка и впрямь шагает по Пути „Мародера“, значит, закон притяжения Потусторонних характеристик работает даже через серую мглу, притягивая ко мне смежные стези…» Клейн, дюйм за дюймом растягивая губы в теплой, обезоруживающей улыбке, размеренным шагом направился к застывшей в гордом одиночестве гордячке.

— Мисс Хейзел, окажете ли вы мне честь? — Дуэйн Дантес, щеголяющий благородной сединой на висках, отвесил безукоризненный поклон.

Хейзел бросила на него короткий взгляд и, выдержав несколько долгих, звенящих секунд молчания, проронила:

— Сочту за честь.

С этими словами она изящно протянула ему руку.

Клейн учтиво принял её тонкую ладонь. Увлекая партнершу в центр бального зала, он закружил девушку в легком, искрящемся танце, безупречно попадая в такт живой мелодии.

Бросив короткий взгляд на миловидное, но напрочь лишенное эмоций лицо спутницы, Клейн, решив прощупать почву, с мягкой улыбкой забросил удочку:

— Не мог не подметить: многие юные джентльмены сгорали от желания ангажировать вас, однако так и не отважились сделать первый шаг.

Хейзел слегка вскинула подбородок. Окатив кавалера ледяным, скользящим взором, она обронила:

— Мистер Дантес, обсуждать подобное — вопиющий моветон.

…Клейн едва не подавился воздухом, разом лишившись дара речи. Юноша решительно не представлял, как выкрутиться из этого неловкого пике и поддержать беседу.

Глава 760 Мир тесен

«А я-то грешным делом думал, что она с презрением фыркнет, мол, на дух не переносит инфантильных ничтожеств, прозрачно намекая на свое презрение к заурядным смертным. И кто бы мог подумать, что она даже не соизволит удостоить этот вопрос ответом… Хех, подобное бьющее через край высокомерие запросто может стать роковым триггером для потери контроля при грядущих возвышениях…» — не удержавшись, мысленно поворчал Клейн.

В его собственной картине мира Потусторонние оставались всё теми же людьми, просто наделенными диковинными талантами — всё равно что толстосумы или власть имущие. По своей истинной сути они не утрачивали человеческой природы и не могли наглухо оторваться от общества. Подлинный, качественный скачок происходил лишь на пороге четвертой Последовательности.

Вдобавок львиная доля полубогов преспокойно вращалась в людских кругах, да что там — сам «Змей Судьбы» Уилл Осептин, стоящий на первой ступени, благополучно отсиживался в материнской утробе в роли нерожденного младенца… Пожалуй, лишь достигнув заоблачных эшелонов калибра «Богохульника» Амона, сущности обретали право взирать на материальную реальность подлинно божественным оком… Отогнав эти мысли, юноша взял инициативу в свои руки:

— Прошу простить, в былые времена мне доводилось торговать, мотаясь между Северным и Южным континентами, так что изысканными манерами похвастать не могу. Хе-хе, я имею в виду именно балы подобного толка.

— Пустяки, — невозмутимо отозвалась Хейзел, всем своим видом демонстрируя абсолютное равнодушие к только что затронутой теме.

Окажись на его месте кто другой, бедолага бы уже давно спасовал, не зная, как подступиться к столь надменной девице, и предпочел бы молча тянуть лямку танца. Однако Клейн, сколотивший солидный багаж знаний и набравшийся опыта, прекрасно разбирался в изнанке мистического мира и психологии разношерстных магов. Оседлав свое недавнее извинение, он с легкой улыбкой продолжил: