«Никаких странностей. Выходит, уловить эманации серого тумана ей не по зубам… А вот насчет „дедули“ уверенности пока нет, придется держать ухо востро…» — Клейн плавно выпрямился. Прихватив с подноса проходящего мимо лакея бокал с искрящимся золотистым шампанским, он непринужденно обратился к Мори Махту:

— Подумать только, вы служили в чине майора.

Этот факт сыщик безошибочно считал с эполет парламентария.

Щеголяй хозяин в звании полковника, Клейн бы всерьез заподозрил в нем Потустороннего. Но с майорским чином всё было куда неоднозначнее.

— Ха-ха, пустяки. На просторах Восточного Балама шансов выслужиться — хоть отбавляй, — с напускной скромностью отозвался Мори Махт. — Увы, тамошний климат — то еще испытание на прочность. Я уже плешь проел армейской верхушке, требуя пошить для гарнизонов Восточного и Западного Балама особую форму. Эти замшелые темные сукна превращают офицеров в куски мяса на раскаленной жаровне.

Рядовой состав, как правило, довольствовался красными мундирами и белыми брюками.

— Истинная правда. Погода там в корне расходится с нашими широтами. Даже в заливе Диси солнце не палит с такой яростью, — Клейн изящно поддержал беседу, вскользь намекнув на свой богатый опыт странствий по Южному континенту и Восточному Баламу. Это безупречно ложилось на те самые охотничьи байки, что он травил пару дней назад.

Поболтав еще несколько минут, Махт учтиво извинился. Взяв супругу под руку, он неспешно поднялся на площадку второго этажа. Остановившись прямо над парадными дверями, парламентарий высоко вскинул бокал с красным вином:

— Премного благодарен всем, кто почтил наш дом своим присутствием. Но первым делом вознесем же хвалу Богине — незыблемому истоку всякого блага.

Супруги синхронно, привычным жестом очертили на груди четырехконечный символ, едва слышно прошептав слова молитвы. Гости в зале тут же ответили взаимностью, восславив своих покровителей каждый на свой лад.

Парламентарий, так и не опустив бокала, окинул зал сияющим взором и продолжил:

— Во-вторых, восславим наше Королевство — гранитный столп нерушимого порядка!

— Славься, Лоэн! — Клейн, вторя остальным гостям, изящно приподнял свой бокал с шампанским.

Выдержав эффектную паузу, Махт обвел собравшихся лукавым взглядом и с хитрецой в голосе спросил:

— И за что же нам поднять третий тост?

Клейн, молниеносно уловив суть игры, звонко рассмеялся:

— За то, что в Баклунде наконец-то стало легче дышать!

Махт на секунду опешил, а затем расплылся в широкой, искренней улыбке:

— Блестяще! Лучше и не скажешь!

— Так выпьем же за чистое небо над Баклундом — залог нашего светлого будущего! До дна!

Крестовый поход против столичного смога был главным политическим козырем этого парламентария. Именно он денно и нощно проталкивал нужные законопроекты, сыграв далеко не последнюю скрипку в очищении воздуха. А значит, подобный тост был не чем иным, как изящным, тонким и абсолютно безупречным комплиментом в его адрес.

Подхваченный всеобщим воодушевлением, зал разразился овациями, и гости дружно осушили бокалы.

Сразу после этого Мори Махт, бережно ведя леди Лиану за руку, спустился обратно. Под нежные, переливчатые аккорды супруги открыли бал первым танцем.

Мужчины тут же принялись выискивать глазами желанных партнерш, тогда как Клейн, прихватив свежий бокал шампанского, с деланной ленцой принялся изучать присутствующих.

«Ого, и мадам Мэри здесь…» — его взгляд выхватил до боли знакомое лицо. Главный акционер угольной компании «Коим», обладательница десятков тысяч фунтов, та самая дама, что в свое время щедро приплачивала Шерлоку Мориарти за слежку за неверным мужем.

«Она заседает в Комиссии по расследованию загрязнения атмосферы, так что водить тесную дружбу с парламентарием, ратующим за те же идеалы — дело вполне закономерное…» Подходить и просить её руки Клейн благоразумно не стал: в шкуре Дуэйна Дантеса он знать не знал никаких светских дам за пределами своего квартала.

Ответив взор, юноша вновь зацепился взглядом за Хейзел Махт. Девушка с бокалом белого вина жалась где-то на отшибе, и ее холодная, отстраненная улыбка словно возводила вокруг невидимую стену. Она молча наблюдала, как кавалеры разбирают партнерш, готовясь пуститься в пляс.

Внешностью природа ее отнюдь не обделила — статная, утонченная красавица, которой впору было стать подлинной звездой этого вечера и отбиваться от поклонников. Вот только то самое въевшееся высокомерие и взгляд свысока мгновенно остужали любой пыл, заставляя мужчин обходить ее десятой дорогой.