Выудив спрятанный в левом рукаве маятник и намертво зажав цепочку в руке, Клейн плавно скользнул в медитативный транс.

Прокрутив заклинание в уме ровно семь раз, он распахнул глаза. Цитриновый кулон плавно, выдерживая размеренный темп и привычную амплитуду, выписывал круги по часовой стрелке.

Вердикт гласил: всё пройдет благополучно… Вот только загвоздка крылась в другом. Означает ли это благополучное подтверждение того, что символ работает, или же того, что он абсолютно бесполезен? Даже с богатым багажом знаний опытного прорицателя Клейн, отчаянно препарируя это откровение, так и не смог нащупать железобетонного ответа.

Взвесив всё, он решил действовать напролом — иных способов исключить ошибку попросту не существовало.

Не теряя времени, Клейн вывел новую строку для гадания:

«Намеченное на грядущую пятницу покушение на мистера Икс таит в себе угрозу».

На сей раз цитриновый кристалл вновь закружился по часовой стрелке, однако теперь он бешено выписывал пугающе широкие круги на немыслимой скорости.

«Угроза и впрямь нешуточная, но вмешательством полубогов тут явно не пахнет, не говоря уже о Короле Ангелов… Затешись в это дело сущность столь заоблачного калибра, Она бы неминуемо почуяла мое гадание и дала бы сокрушительный отпор… Выходит, „Ангела Судьбы“ Уробороса всё-таки выманят из Баклунда в самое ближайшее время… А значит, вся тяжесть грядущей сечи ляжет исключительно на плечи самого мистера Икс и его цепных псов, что мне вполне по зубам… Если не наломать дров, шансы на триумф весьма высоки…» — вынеся этот ледяной вердикт, Клейн отложил перо с пергаментом и низвергся обратно в реальный мир.

Будучи прожженным экспертом в оккультных делах и создании амулетов, он отнюдь не страдал от нехватки ходовых материалов. Сноровисто выудив свечу и затеплив ее прямо на письменном столе в неверном свете сумерек, юноша быстро обустроил примитивный алтарь. Вооружившись резцом, он педантично вывел на лицевой стороне тонкой серебряной пластины тот самый сложный, составной символ «Шута».

Поскольку сыщик и сам ни сном ни духом не ведал, какие именно сакральные числа и магические знаки соответствуют «Шуту», ему оставалось лишь продублировать узор на обратной стороне. Если верить изученным им фолиантам, подобная халтура всё же укладывалась в рамки мистических канонов. Вот только убойная мощь артефакта неминуемо проседала, а риски фиаско взлетали до небес, ибо божество вполне резонно могло счесть подобную небрежность вопиющим неуважением и отсутствием благоговения. Впрочем, для Клейна это не представляло ни малейшей проблемы: уж он-то сам на себя обижаться точно не станет.

Покончив с первичной гравировкой, Клейн достал металлический флакончик. Виртуозно направляя ртуть с помощью духовности и специальной утвари, он ювелирно заполнил ею вырезанные на серебряной пластине борозды.

На сей раз он ограничился лишь лицевой стороной. Следом, проведя парадоксальный обряд призыва и самолично послав отклик, юноша благополучно выудил из чертогов того самого прозрачного червячка, разделенного на двенадцать колец-сегментов, и бережно опустил его прямо на серебряную заготовку.

Завершив эти хлопоты, Клейн слегка поправил алтарь, отступил на пару шагов назад и глухим баритоном затянул на древнем гермесе:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе…

Безупречно отчеканив все положенные по протоколу шаги, он совершил четыре шага против часовой стрелки и воспарил над серой мглой. Там он слился с Картой «Темного Императора» и, пустив в ход всю свою духовность, зачерпнул крупицу мощи таинственного измерения, даровав отклик на собственную мольбу.

В тот самый миг, когда эта ревущая, всесокрушающая сила хлынула в призрачные врата, Клейн без малейших колебаний нырнул обратно в реальность. Его взору предстал алтарь, налившийся такой густой, непроницаемой тьмой, словно в ней таились мириады невыразимых секретов. Серебряная пластина уже плавно воспарила в воздухе, практически слившись воедино с трупом «Червя Времени».

Сделав два быстрых шага вперед, сыщик ловко перевернул пластинку и сноровисто залил ртутью выгравированные на реверсе символы.

Линии тотчас же вспыхнули одна за другой, источая тусклое, пепельно-серое сияние.

Клейн молниеносно отдернул руку, завороженно наблюдая, как этот свет неумолимо сгущается, наглухо пеленая в своих недрах и серебряную основу, и мертвую плоть «Червя Времени».

Внезапно клубящийся над алтарем первобытный мрак пошел жуткой рябью. Казалось, само пространство вокруг дало трещину, затрещав по швам от пугающей аномалии.

Но этот морок испарился в долю секунды. На поверхность письменного стола плавно опустился готовый амулет, сплошь испещренный диковинной вязью. Наполовину прозрачный, отливающий непроницаемой, свинцовой чернотой, он до боли походил на миниатюрную карту, высеченную из особого кристалла. А еще — на бездонный глаз некой высшей сущности, неотрывно, леденяще взирающий на этот бренный мир.