У стекла застыла пара. Мужчина лет тридцати щеголял в строгом черном сюртуке и шелковом полуцилиндре. Сжимая в руке трость с золотым набалдашником, он всем своим видом походил на весьма состоятельного джентльмена. Его спутница в роскошном желтом платье и тяжелом золотом колье выглядела броско и даже слегка кричаще.

«Мистер мажордом пялится именно на кавалера…» — молниеносно вычислив мишень, Клейн незаметно, словно вскользь мазнул по мужчине цепким взглядом.

Сыщик тут же подметил вопиющий диссонанс: лицо незнакомца выглядело старше своих лет, а кожа отливала густым загаром человека, привыкшего пахать под палящим солнцем. Тыльные стороны его ладоней напоминали иссохшую кору, а пальцы были покрыты грубыми, жесткими мозолями.

«Сними с него этот франтовской наряд — и я бы с легкостью поверил, что передо мной заурядный крестьянин, садовник или кэбмен…» — Клейн отвел глаза, почувствовав легкий укол недоумения.

Эти ускользающие от обывателя нюансы бросились ему в глаза лишь потому, что при создании легенды Дуэйна Дантеса он с маниакальной дотошностью прорабатывал внешность простого искателя удачи, годами выживающего под суровым небом Южного континента.

Юноша свято верил: помимо высеченного испытаниями, тяжелого взгляда и врожденных черт лица, Дуэйн Дантес просто обязан был щеголять дубленой солнцем кожей, россыпью блеклых шрамов и мозолистыми, крепкими ладонями. Иначе этот выстроенный фасад попросту рухнул бы, не выдержав проверки реальностью.

«Нужно отдать должное: с тех самых пор, как я шагнул на ступень „Безликого“, мой арсенал по лепке новых личностей отточился до звона… Вернись я сейчас на Землю, даже без паранормальных фокусов мог бы смело брать „Оскар“ за актерскую игру…» — пока Клейн мысленно упражнялся в самоиронии, он краем глаза заметил, как Вальтер вновь нацепил на лицо свою непроницаемую, ледяную маску, мастерски делая вид, будто ничего не произошло.

Тем временем тот самый грубоватый джентльмен с обветренным лицом ткнул пальцем в покоящееся за стеклом знамя и принялся вещать:

— Это личный стяг принца Гарольда Августа, графа Растина, прославившийся в годы Войны Белой Розы. Увы, сам принц сложил голову в той мясорубке. Однако его гибель стала переломным моментом для всей кампании, даровав Лоэну безоговорочный триумф. Взгляни, ткань до сих пор хранит следы его крови…

«А в истории-то он сечет будь здоров…» — Клейн, скользнув взглядом по дворецкому, выдержал двухсекундную паузу. Расплывшись в обаятельной улыбке, он неспешно приблизился к паре и учтиво вклинился в беседу:

— Поразительно встретить ценителя, осведомленного о столь узких деталях. Признаться, я полагал, что познания большинства обывателей о Войне Белой Розы ограничиваются лишь сухим фактом победы Лоэна над Интисом.

— Ваша недюжинная эрудиция вызывает у меня самое искреннее восхищение, сэр.

Удостоившись столь щедрых дифирамбов прямо на глазах у своей спутницы, мужчина вмиг сбросил первоначальную настороженность. Его лицо расцвело в довольной, слегка самодовольной ухмылке:

— Я всего лишь питаю скромную слабость к изучению исторических хроник.

Небрежно скользнув взглядом по свите заговорившего с ним аристократа, он внезапно сдвинул брови. Морщина тут же разгладилась, оставив после себя лишь легкую тень замешательства и недоумения.

«Как я и думал, они с мажордомом старые знакомые…» — ни единым мускулом не выдав своих мыслей, Клейн всё с той же безупречной улыбкой произнес:

— Добрый день. Позвольте представиться: коммерсант из залива Диси, Дуэйн Дантес. Смею ли я узнать ваше имя?

Мужчина на долю секунды замялся, но ответил:

— Уильям Сайкс. Управляющий поместьем.

Глава 773 Дополнительное развитие событий

«Уильям Сайкс… Управляющий поместьем…» — мысленно прокрутил Клейн чужой ответ, после чего изящно перевел русло светской беседы на то самое знамя и перипетии Войны Белой Розы.

Перекинувшись еще парой пустяковых фраз, он учтиво откланялся. В сопровождении мажордома Вальтера и личного камердинера Ричардсона толстосум неспешно зашагал к соседним витринам, продолжая прерванную экскурсию, всем своим видом демонстрируя, будто эта мимолетная встреча была не более чем крошечной, ничего не значащей случайностью.

Ближе к полудню, уже вернувшись в салон роскошной четырехколесной кареты, сыщик, меланхолично созерцая проносящиеся за окном с заливистым звоном педальные повозки, внезапно нарушил тишину:

— Вальтер, сдается мне, вы знакомы с мистером Уильямом Сайксом?

Дворецкий с суровой непреклонностью кивнул:

— В бытность мою на службе в доме виконта Конрада мне доводилось пересекаться с этим человеком.

— Он состоял в услужении у особы королевских кровей — покойного графа Растина, принца Эдсака.

Мажордом не стал утаивать ни единой детали, скрупулезно, от начала и до конца выложив всю подноготную Уильяма Сайкса.