«Хм… Сильнейший Охотник Туманного моря Андерсон Худ — раз… Доктор Аарон Церес — два… Погодите-ка, а ведь оба они так или иначе угодили под влияние одного из „Змеев Судьбы“… „Ангел Судьбы“ Уроборос стоял у истоков „Розы Искупления“, а эта глубоко законспирированная ложа истово бьет поклоны „Истинному Творцу“… Орден Авроры, по сути, выступает Его же Церковью…» — этот калейдоскоп фактов молниеносно пронесся в голове Клейна, выстраиваясь в железобетонный вывод:

'Это «Ангел Судьбы» Уроборос взял след «Ртутного Змея» Уилла Осептина!

Он натравил цепных псов из ордена Авроры, дабы те помогли Ему загнать Уилла Осептина в угол!'

А это означало лишь одно: за спиной мистера Икс, где-то в лабиринтах Баклунда, прямо сейчас скрывается самый настоящий Король Ангелов!

«При таком раскладе соваться к мистер Икс с клинком — чистой воды самоубийство… Немудрено, что этот ублюдок так нагло, в открытую орудует в столице, совершенно не страшась облав… Казенные ищейки максимум грешат на то, что его прикрывает какой-нибудь святой. Хм, в их архивах черным по белому значится, что верхушка ордена Авроры — это пятерка святых. Столкнись они с ангелом, их оборона с треском провалится…» — просчитав риски, первым порывом Клейна было немедленно свернуть заказ мисс «Фокусника» и строго-настрого наказать ей десятой дорогой обходить этого оракула.

Не будь угрозы того, что подобный донос неизбежно вытащит на свет божий Уилла Осептина, а в архивах Церкви Богини Вечной Ночи уже не пылилось бы досье на аномальную удачу доктора Аарона, сыщик бы с превеликим удовольствием приказал мисс «Фокуснику» сдать и «Ангела Судьбы» Уробороса, и мистера Икс прямо в лапы инквизиторов!

Хладнокровно взвесив всё еще пару секунд, он силой мысли соткал «Мира» Германа Воробья, заставив марионетку вознести мольбу в серой мгле:

— … Я прощупаю почву и дам ответ завтра.

Он благоразумно не стал рубить сплеча, решив для начала выпытать подробности у самого «Ртутного Змея» Уилла Осептина!

Молниеносно низвергнувшись обратно в реальность, юноша бережно выудил из потайного кармашка бумажника изрядно истрепавшегося, ветхого бумажного журавлика и с величайшей осторожностью развернул его.

Пороть горячку и строчить послание он не спешил. Сперва Клейн скрупулезно выстроил в голове черновик будущих вопросов, и лишь затем отыскал карандаш, педантично заточив грифель перочинным ножом до игольной остроты.

Слегка размяв затекшие мышцы, он наконец-то коснулся бумаги:

'Цепные псы из ордена Авроры рыщут в поисках людей с аномальной удачей.

Не ведомо ли вам часом, как выковать амулет из «Червя Времени»?

И еще: сойдет ли ваша пуповинная кровь за кровь мифического существа? Если да, то какую цену мне придется заплатить за одну-единственную каплю?'

Изначально Клейна так и подмывало спросить, каким чудом Уиллу Осептину удается сохранять рассудок, ведь в казенных архивах Церквей черным по белому значилось: никаких открытых культов, бьющих поклоны «Змею Судьбы», в природе не существует. Однако юноша всё же прикусил язык, до смерти боясь, что этот нерожденный младенец в своей излюбленной издевательской манере ляпнет: «А с чего ты вообще взял, что я в своем уме?»

Ляпни он такое, и сыщику пришлось бы ломать голову: откровенная ли это издевка или леденящая душу правда.

«Хм, пускай официальных сект „Змея Судьбы“ и не водится, но во многих глухих уголках люди по старинке молятся всяким „божкам удачи“… Кто знает, может, это и есть те самые бесчисленные маски Уилла Осептина или Уробороса…» — беззвучно пробурчав это себе под нос, Клейн до предела выжал таланты «Клоуна», дабы ювелирно сложить хрупкого журавлика обратно, после чего надежно упрятал оригами под подушку.

Покончив с хлопотами, он наконец-то выкроил минутку, чтобы подбить собственный финансовый баланс.

«17046 фунтов, пять золотых монет вкупе с жалкими грошами в виде трех сулей и восьми пенсов… Располагай я в придачу особняком, загородным поместьем да акциями пары-тройки компаний, с такой бездной свободной наличности меня бы без разговоров записали в ряды баклундских богачей… До истинных толстосумов, чьи капиталы переваливают за миллионы фунтов, мне, конечно, еще расти и расти…» Клейн разрывался между щенячьим восторгом от тяжести кошелька и горьким осознанием того, что над ним всё еще висят долги, да и впереди маячили астрономические траты ради поддержания фасада респектабельного джентльмена.

Сделав глоток чистой воды, он рухнул на кровать, натянул теплое, невесомое одеяло и плавно соскользнул в объятия грез.

Сквозь мутную, зыбкую пелену сна рассудок Клейна внезапно обрел кристальную ясность, и взору предстала бескрайняя, выжженная черная пустошь.

Привычным маршрутом добравшись до монументального мрачного шпиля в самом сердце равнины и продравшись сквозь абсурдную, хаотичную планировку, он углубился в недра башни. Как и всегда, пол здесь устилал веер из карт Таро.

Вот только на земляном бугорке, окаймленном картами, на сей раз не вспыхнуло ни единого серебристого слова.

«Уилл Осептин проигнорировал вопросы… Тогда на кой дьявол меня вообще сюда затащили?» Не успел Клейн озадачиться, как из густых теней плавно выкатилась абсолютно черная детская коляска. Внутри нее, укутанный в серебристый шелк, лежал младенец, чье лицо разглядеть было попросту невозможно!