«Какое счастье, что леди Отшельник ни бельмеса не смыслит в китайском. Иначе, силясь впечатать эти каракули в память, она бы уже давно мутировала в чудовище… Впрочем, даже не вникая в суть, она наверняка вымоталась досуха, выжав из себя все соки… Вздумай она таращиться на этот лист подольше — слуховые и зрительные галлюцинации стали бы лишь вопросом времени, а там и до первых звоночков потери контроля рукой подать…» — с нескрываемым облегчением выдохнул Клейн.

Его мысли вновь молниеносно вернулись к самому дневнику, и в душе зародился целый рой жгучих сомнений:

'Что, во имя всех богов, узрел император, раз его эмоции взлетели до небес, а суждения приобрели столь пугающий, радикальный окрас?

Нет, вся эта бьющая ключом, лихорадочная импульсивность, сквозящая между строк, разит откровенной ненормальностью. Подобный срыв в корне расходится как с обликом человека, долгие годы державшего в руках бразды правления империей, так и с непоколебимым статусом ангела. Даже в свои самые мрачные, предсмертные дни, когда Рассел изрекал «после меня хоть потоп», он и то не позволял себе столь дикой, исступленной истерики.

Кто дергал его за ниточки? Или, быть может, его разум разъедала некая чудовищная скверна, напрочь отравив саму его суть?

И еще одна деталь: он обмолвился, что подобная участь постигла не его одного. О чем он толкует? О переселении душ? Выходит, на Земле из-за какой-то диковинной чертовщины и необъяснимых артефактов в этот мир вывалился не только он. Был еще и я… а может, нас и вовсе целый легион?'

Вихрь этих мыслей пронесся в голове с пугающей скоростью. Клейн не стал терять ни секунды. Силой воли растворив три страницы дневника в небытии, он с легкой, снисходительной улыбкой перевел взгляд на «Отшельника» Катлею:

— Ты уже определилась со своей просьбой?

Катлея, словно загодя предвидя этот вопрос, отвесила изящный поклон и произнесла:

— Я жажду узнать, отчего великий император Рассел на склоне лет впал в столь беспросветное безумие.

Сидящая по ту же сторону «Справедливость» Одри ошарашенно моргнула, грешным делом решив, что ей послышалось. Юная аристократка и в страшном сне не могла вообразить, что леди «Отшельник» с ходу выкатит вопрос поистине запредельного, эпохального масштаба.

«Да и откуда ей вообще ведомо про безумие Рассела на закате дней? И потом… потом, она ведь преподнесла всего три жалкие странички дневника! Выпрашивать за них тайны такого полета — это в корне ломает незыблемое правило равноценного обмена!» В голове Одри мысли пустились вскачь, однако обрывать леди «Отшельник» она благоразумно не стала. Напротив, девушку охватило жгучее, почти неконтролируемое предвкушение — она всем сердцем жаждала услышать божественный отклик господина Шута.

«Повешенный» Элджер, «Луна» Эмлин и «Фокусник» Форс, затаив дыхание, как по команде устремили взоры во главу длинного бронзового стола. И лишь малышу «Солнцу» Деррику вкупе с «Миром» было абсолютно плевать на эту интригу.

«Шут» Клейн, выдержав короткую паузу, издал тихий смешок:

— Для начала проясним один непреложный факт.

— Я отнюдь не всеведающ и далеко не всемогущ.

Он обронил эту фразу с такой непринужденной, самоироничной легкостью, что «Отшельник» и остальные не усмотрели в этом ни малейшей уязвимости. Напротив, их позы стали еще более благоговейными и почтительными.

В их картине мира то, что господин Шут лишен абсолютного всемогущества и всеведения, было кристально ясной, банальной истиной. И дело было даже не в тех смелых догадках о Его нынешнем состоянии, которые каждый тайком выстраивал в уме. Сам тот факт, что в Его священных, почетных титулах напрочь отсутствовали подобные пафосные эпитеты, служил лучшим тому доказательством.

Более того, на сегодняшний день ни одно из ныне здравствующих истинных или еретических божеств не осмеливалось вплетать слова о всеведении и всемогуществе в свои божественные имена!

Изящно, без малейших шероховатостей задав нужный тон, Клейн перешел к ответу на вопрос «Отшельника»:

— Я и сам питаю жгучий интерес к тому, что именно стряслось с Расселом на закате его дней.

— Однако один факт можно утверждать железобетонно: поддавшись неким непостижимым обстоятельствам или чужому, скрытому влиянию, Рассел устремил свой взор на престол нулевой Последовательности.

Вдаваться в нудные разъяснения о том, что именно кроется за титулом нулевого ранга, юноша благоразумно не стал. Как-никак, в рядах Клуба Таро просвещенных было куда больше, чем профанов, да и последние уже давно могли интуитивно сложить два и два.

«Нулевая Последовательность… Император возжелал стать истинным богом? Немудрено, что молва окрестила его поздние годы эпохой безумия…» — «Справедливость» Одри, прекрасно осознававшая всю чудовищную тяжесть этого термина, погрузилась в глубокую, щемящую задумчивость. В точно таком же оцепенении застыл и «Повешенный» Элджер.

«Отшельник» Катлея, для которой смысл нулевой Последовательности тоже не был тайной за семью печатями, с глубокомысленным видом выразила искреннюю признательность и плавно отвела глаза.