— Благодарю, господин Шут, — с безукоризненной, не терпящей придирок учтивостью отозвалась Катлея, после чего испросила дозволения материализовать содержимое записей.

Созерцая эту покорность и невольно сравнивая ее с той капризной, взбалмошной пираткой из мира грез, Клейн почувствовал искреннее, глубокое удовлетворение. У него на душе потеплело, словно у строгого классного руководителя, сумевшего наконец-то вбить в голову непослушного сорванца хорошие манеры.

«Леди Отшельник впервые преподносит дневники великого Рассела! С ее-то ресурсами и заоблачными талантами она явно могла раздобыть их и раньше… Хм, сдается мне, до этого она предпочитала сидеть в глухой обороне и лишь присматриваться. А вот схлопотав ту самую божественную взбучку от господина Шута на прошлом собрании, наконец-то осознала свое место и влилась в наш Клуб Таро по-настоящему?» — «Справедливость» Одри, скрупулезно препарировав поведение пиратки, вынесла вполне закономерный, железобетонный вердикт.

В то же время от ее зоркого взгляда не укрылось и то, что господин «Повешенный» сегодня явно не в своей тарелке. Моряк словно разрывался между жгучим предвкушением и мучительной неохотой расставаться с чем-то ценным, что не на шутку раздором любопытство Одри.

Клейну не пришлось долго ждать. Три заветных листа послушно соткались из пустоты, перекочевав прямиком в его ладони.

«Солнце» Деррик и остальные участники на одних инстинктах погрузились в звенящее молчание, не смея даже шорохом нарушить покой читающего господина Шута.

'Девятое февраля. Сегодня день рождения Боновы. Мой сын вырос крепким, пышущим здоровьем юношей, наделенным честным и добрым сердцем. Его благочестие не знает границ, и Церковь уже обратила на него свой пристальный взор.

Вокруг только и делают, что рассыпаются в поздравлениях. В один голос твердят, что Бонова неминуемо станет избранником, а то и вовсе Святым Духом. Все наперебой воспевают его слепую, кристально чистую веру, не запятнанную ни единым пороком.

Казалось бы, мне стоит прыгать до потолка от гордости, но душу разъедает глухая, удушающая тоска. Я отчаянно жажду, чтобы мой ребенок был чуть более человечным, чтобы в его груди билось живое сердце, а не фанатичная холодность. Чтобы он оставался самим собой, а не превращался в покорного, безмозглого раба божества.

Увы, окружающие свято верят, что с Боновой всё просто безупречно. И Матильда, и Шарль, и вся моя свора аристократов вкупе с министрами — все как один рукоплещут этому абсурду. Лишь моя умница Бернадетт разделяет мою скорбь. Втайне она шепнула мне: человек обязан сохранять свое истинное «я», покуда его свобода не причиняет вреда другим.

Воскрешая в памяти те пророческие речи Заратула, изреченные еще у колыбели Боновы, и сплетая их с моими собственными, всё нарастающими предчувствиями после возвышения до полубога, я чувствую, как на плечи ложится свинцовый груз. Милый ангел, хе-хе, и впрямь — просто очаровательный ангел.

И это — твоя хваленая подстраховка от меня?

Это твой изящный способ удержать меня на поводке?

Черта с два! Тебе, должно быть, вовек не постичь моей первобытной гордости. В моих глазах даже истинное божество — не преграда. Если потребуется, я сам узурпирую этот проклятый престол!'

'Одиннадцатое февраля. Очередная попытка навести мосты с Заратулом обернулась глухим фиаско.

С тех самых пор, как эта проклятая тетрадь семьи Антигон перекочевала в его лапы, предводитель Тайного ордена предпочитает не отсвечивать. Одному богу известно, какие коварные интриги он там плетет. Впрочем, делиться со мной планами он явно не собирается'.

'Двенадцатое февраля. Смастерил для Бернадетт потрясающий мистический артефакт, который подойдет ей как влитой.

С этой диковинкой она сможет наглухо отгородиться от сводящего с ума шепота Скрытого Мудреца — при условии, разумеется, что не станет лезть на рожон и взывать к Нему с молитвами. А еще… сдается мне, эта вещица способна послужить идеальным щитом для святых, возжелавших сунуться в те гибельные руины битвы богов на восточных окраинах моря Соня, напрочь глуша инфернальный бред Истинного Творца. Уверен почти стопроцентно: именно там зарыты ключи к тайнам Земли, покинутой богами.

Ха! Стоило лишь на скорую руку склепать дочурке безделушку в подарок, как она обернулась артефактом сокрушительной мощи! Бернадетт, твой старик — воистину величайший и самый гениальный Ремесленник в этом мире!'

«Самый гениальный Ремесленник? Неужто на момент написания этих строк Рассел уже благополучно вознесся до второй Последовательности Пути „Ученого“, став истинным ангелом? Учитывая, что на вершине этой стези уже восседает Бог Пара и Машин, вторая ступень — это абсолютный, железобетонный потолок для любого „Ремесленника“… Так вот почему „Королева Мистики“ так дерзко и безнаказанно шастает по руинам битвы богов! Всё дело в той самой папиной защитной цацке… Права пословица: ребенок, у которого есть родители — это настоящий бриллиант…» — Клейна захлестнула теплая волна светлой, но немного горькой зависти.