Внимательно внимавшая чужому разговору «Фокусник» Форс, вдохновившись этим вопросом и нарочито не глядя в сторону «Луны» Эмлина, со жгучим любопытством обратилась к Деррику:

— Сдается мне, ты как-то обмолвился, что среди тварей из глубокого мрака водятся и вампиры. Ты еще описывал их как уродливых монстров, сплошь покрытых гноящимися язвами… Скажи на милость, после того как вы пускаете этих кровососов в расход, они тоже идут вам на прокорм?

Эмлин, до которого долетели эти слова, напрочь позабыл свою извечную привычку поправлять невежд, что они — благородный род Крови, а никакие не вампиры. Лицо юноши мгновенно позеленело, а душу затопило необъяснимое, тошнотворное чувство леденящего ужаса.

Выдержав пару секунд тяжелого молчания, Деррик отозвался:

— Некоторые бестии и впрямь омерзительны. До тошноты противны. Взять хотя бы тех самых вампиров, которых упомянула мисс «Фокусник». Вот только выбора у нас нет. Если это можно прожевать и не умереть на месте — мы это съедим.

Под конец фразы голос юноши глухо дрогнул и упал, словно он в очередной раз, всем своим нутром ощутил ту свинцовую, проклятую тяжесть трагедии, наглухо укрывшей Город Серебра.

В монументальных, подобных обители гигантов чертогах вновь повисла звенящая тишина. Даже «Луна» Эмлин, отчаянно порывавшийся оспорить парочку выпадов Деррика, так и не отважился разомкнуть губ. Лишь презрительно скривил рот да зябко поежился, вжимая голову в плечи.

Спустя несколько мгновений «Мир» разрушил это глухое безмолвие. Издав тихий смешок, он произнес:

— Предлагаю вернуться к делам морским. На днях всплыла одна весьма занятная деталь: после свирепой бури «Одноглазый череп», флагман «Безумного капитана» Коннорса Виктора, прибило к причалу. Посудина изувечена, мачты переломаны, кругом зияют подпалины. И ни одной живой души — вся команда, включая самого Коннорса, благополучно отправилась на корм рыбам. Выживших нет.

«Справедливость» Одри и большинство остальных участников понятия не имели, кто такой этот «Безумный капитан», отчего новость не вызвала у них особого трепета. Разве что легкое любопытство — с какой стати целое судно внезапно превратилось в плавучую братскую могилу?

А вот реакция «Повешенного» Элджера оказалась в корне иной.

«„Мир“ взял на карандаш гибель „Безумного капитана“… За этим стопроцентно кроется какая-то немыслимая, глубокая тайна! Немудрено, что Его Высокопреосвященство Котман с такой звериной серьезностью приказал Уполномоченным Карателям вкупе с капитанами и матросами рыть землю носом!» Зрачки Элджера едва заметно дрогнули. Немного поразмыслив, он отозвался:

— В Байаме Церковь Повелителя Бурь как раз вовсю прочесывает любые ниточки, так или иначе связанные с покойным Коннорсом Виктором и его окружением.

«Хех, даже отдельное поручение давать не пришлось…» — беззвучно усмехнулся Клейн, заставив «Мира» ударить в лоб:

— И какие зацепки уже успела нащупать Церковь Штормов?

— Без понятия. Но я приложу все усилия, чтобы это выведать, — Элджер с обезоруживающей честностью покачал головой.

Моряк ничуть не сомневался, что «Мир» без труда считает скрытый подтекст: прямо сейчас на руках у него пусто, но по своим внутренним церковным каналам он непременно всё разнюхает.

Сгорая от любопытства, Одри окончательно убедилась, что в деле «Безумного капитана» есть двойное дно, и осторожно закинула удочку:

— Господин Мир, разве это не похоже на самую банальную пиратскую резню из-за дележа добычи?

Клейн уже было вознамерился отделаться от мисс «Справедливости» парочкой обтекаемых фраз, не засвечивая лишних секретов, как вдруг его осенила одна немаловажная деталь.

'За Великим баклундским смогом и массовыми пропажами людей с высочайшей долей вероятности маячит тень какой-то королевской фракции вкупе с высокопоставленными армейскими чинами. А мисс Справедливость в силу своего происхождения и воспитания на подсознательном уровне всегда тяготеет к аристократии и короне. Вздумай я однажды втянуть её в охоту на этих ублюдков, по которым давно виселица плачет, она запросто может пойти на попятную, а то и вовсе увязнет в пучине мучительных душевных терзаний…

«Стало быть, самое время по капле вливать в её рассудок горькую правду о том, что среди лоэнской элиты и вояк хватает конченых мразей. Нужно исподволь, шаг за шагом перекраивать её идеалы и ломать розовые очки. И ради такой цели рискнуть кое-какими агентурными сводками „Мира“ — вполне приемлемая плата…» Погрузившись в недолгие раздумья, Клейн заставил своего двойника заговорить с обманчивой, легкой усмешкой, в которой сквозила ледяная ирония:

— Этот самый «Безумный капитан» намертво повязан с делом о пропаже рабов в колониях, которым в свое время интересовался господин «Повешенный».