— … Ха-ха, сочту за честь. Я всего лишь простой искатель сокровищ, спавший и видевший себя «Ремесленником», но волею рока ступивший на стезю «Гурмана», — с легкой самоиронией произнес Бру Уоллс. Затем он указал на стоящего по соседству мужчину: — А это наш второй помощник, «Певец» Олфес.

«Награда в 5500 фунтов… Потусторонние на борту „Золотой Мечты“ и впрямь носят весьма диковинные прозвища. Не знай я загодя, что передо мной элита пиратского адмирала, грешным делом решил бы, что это какой-то круизный клуб: горланят песни, смакуют деликатесы, жгут костры по вечерам и неспешно ищут легендарные клады. Жизнь — просто сказка…» — скользнув взглядом по Олфесу, Клейн скупо, небрежно кивнул.

Этот «Певец» обладал точеными, словно высеченными из мрамора чертами лица и копной ослепительных, золотистых волос. Одарив гостя легкой, меланхоличной улыбкой, он произнес:

— По правде говоря, я просто воспеваю солнце. Увы, ныне мое солнце бесследно исчезло.

«…» От этих речей Клейна едва не пробило гусиной кожей.

— Ц-ц, сразу видно интиссца: что ни слово — то песня! Какая досада, что я вырос в Сегале да Ленбурге, так и не переняв этого дивного таланта, — то ли с издевкой, то ли с восхищением встрял Андерсон. Как-никак, в его собственных жилах текла изрядная доля интисской крови.

«Родился в Сегале, после перебрался на учебу в Ленбург… Хм, держу пари, это была церковная школа, где он и протирал штаны за одной партой с „Вице-адмиралом Айсберг“ Эдвиной… Что же до мистера Олфеса, то он стопроцентно выходец из Пути „Солнца“, хотя вряд ли состоит в рядах Церкви Вечного Пылающего Солнца. Судя по ценнику за его голову, это шестая Последовательность — „Нотариус“… Дьявол, чуть не забыл! Надо же шепнуть малышу „Солнцу“, что рецепт для него уже найден. Интересно, чем он расплатится на этот раз?..» — опережая попытки «Гурмана» продолжить знакомство, Клейн перевел тяжелый взгляд на «Пестрого галстука» Йордсена, «Бочку» Дэниэлса и остальных корсаров:

— Мы уже пересекались.

— Не будем терять время.

— Разумеется, — с видимым облегчением выдохнул Бру Уоллс. Потерев короткую бородку, старпом первым зашагал к корабельным надстройкам.

Не греми слава безумного Германа Воробья столь оглушительно, он бы вряд ли стал рассыпаться в таких любезностях.

Тем временем Андерсон намеренно сбавил шаг, поравнявшись с Даницем, Олфесом и остальными пиратами.

Скользнув взглядом направо и налево, охотник совершенно наплевательски отнесся к тому, что матросы готовы были порвать его на куски и сожрать живьем. Прищелкнув языком, он с усмешкой заговорил:

— Парни, вам бы следовало опасаться вовсе не меня.

— В точку! Мы тебя ни капли не боимся. Мы просто спим и видим, как бы запихнуть тебя… видишь ту штуку? Прямиком в пушечное жерло! — огрызнулся Даниц. Пират ничуть не тушевался перед титулом «Сильнейшего Охотника». В конце концов, они находились на палубе «Золотой Мечты», в окружении целой оравы свирепых корсаров, среди которых хватало мастеров шестой и седьмой Последовательностей.

Уголки губ Андерсона поползли вверх:

— От таких, как я, угрозы ноль. Сами пораскиньте мозгами: ваша капитанша меня на дух не переносит, люто ненавидит и вряд ли вообще снизойдет до разговора. Разве это не идеальный расклад?

«…» Даниц приоткрыл рот, но так и не смог выдавить ни звука. Внезапно до него дошло, что в словах этого куска дерьма кроется железобетонная логика.

Взгляды Олфеса, Йордсена и прочих офицеров, буравившие Андерсона, тоже инстинктивно смягчились.

Издав тихий смешок и устремив взор вперед, Андерсон слегка вкрадчивым, блуждающим тоном продолжил:

— Тот, кого вам действительно стоит держать в поле зрения — это Герман Воробей.

— С какой это стати? — на автомате выпалил Даниц.

«Да, он отбитый маньяк, и ухо с ним нужно держать востро, но сейчас-то он нам не враг…» — мысленно добавил пират.

Андерсон, растянув губы в улыбке, пояснил:

— Да вы просто представьте… чисто гипотетически. Что, если Герман и впрямь отыщет вашу капитаншу и благополучно вытащит ее из беды? Разве после такого подвига она не проникнется к нему симпатией? К тому же, мордашка у него смазливая, с эдаким флером ледяной, брутальной эстетики. Силушки — хоть отбавляй, тянет на уровень пиратского адмирала. А уж тайн и мистики за его спиной столько, что они стали бы просто идеальной парой…

Да быть… быть того не может… Даниц уже было порывался яростно возразить, но слова комом встали в горле. Чем больше он вдумывался в эту перспективу, тем сильнее по спине полз ледяной холодок.

Лица Олфеса и остальной братии тоже дюйм за дюймом вытянулись. Взгляды, которыми они теперь провожали спину Германа Воробья, налились жгучей тревогой и нескрываемым подозрением.

«Шах и мат! Проблема с моей недавней провокацией улажена!» — мысленно ликуя и сохраняя на губах лучезарную ухмылку, Андерсон скользнул следом в нутро корабля.