— Это что… посланник? — с явной неуверенностью в голосе протянул Андерсон. Судя по тону, парень краем уха слыхал о подобных сущностях, но воочию столкнулся впервые.

Клейн лишь скупо, без единой эмоции на лице кивнул и небрежным жестом вскрыл бумагу.

«Ого, жемчужные серьги?» — с легким налетом удивления сыщик развернул послание.

Тем временем сгорающий от любопытства Андерсон подался вперед. Бесцеремонно оглядев Рейнетт Тинекер с ног до головы, он восхищенно поцокал языком:

— А в ней и впрямь кроется какая-то неописуемая, кровавая эстетика…

Не успела эта дерзкая фраза растаять в воздухе, как руки искателя сокровищ внезапно, словно живя собственной волей, взметнулись ввысь и намертво вцепились ему же в глотку. Андерсон начал судорожно душить сам себя: глаза выкатились из орбит, язык вывалился наружу, а изо рта пошла белая пена. При этом безголовый силуэт Рейнетт Тинекер не выказал ни малейшей реакции.

Клейн слегка повернул голову, с ледяным профессионализмом оценив корчащегося бедолагу. Затем перевел взгляд на свою жуткую вестницу и беззвучно, одними губами пробормотал:

«До боли смахивает на таланты мисс Шарон… Неужто госпожа посланница шагает по Пути „Пленника“? Хотя нет, рубить с плеча не стоит. Как-никак, она обитательница духовного мира, и подобная чертовщина для нее — естественная среда обитания…»

Дождавшись, пока Андерсон не начнет испускать дух, Клейн наконец неспешно проронил:

— Довольно. Он еще нужен мне в качестве проводника.

Одна из зажатых в руках Рейнетт Тинекер голов повернулась, просверлив Андерсона немигающим взглядом алых глаз ровно секунду.

Следом рты на всех четырех головах поочередно, с пугающей методичностью раскрылись, изрекая:

— Из него… — выйдет… — отличный зомби… — он тоже… — сможет… — быть проводником…

Пока тварь чеканила слова, руки Андерсона наконец-то замерли и неохотно отпустили собственную глотку. На шее искателя сокровищ остались отчетливые, глубокие багровые отпечатки пальцев.

Хух, хух… «Сильнейший Охотник» согнулся пополам, судорожно заглатывая воздух и надрывно, всухую срыгивая.

Тем временем Клейн быстро пробежался глазами по строчкам послания. Выяснилось, что весточку прислал Даниц: прославленный пират слёзно взывал о помощи, заявляя, что «вице-адмирал Айсберг» таинственным образом бесследно исчезла.

Едва оторвав взгляд от бумаги, сыщик с нескрываемым изумлением подметил: Рейнетт Тинекер всё еще торчит посреди комнаты.

«Это в корне противоречит законам мистики… Разве гонцы не обязаны растворяться в воздухе сразу после доставки, дожидаясь следующего зова?» — взвесив всё в уме, с явным недоумением поинтересовался Клейн:

— У вас остались ко мне какие-то дела?

— Жду… — твоего… — ответного… — письма… — поочередно, растягивая слова, отозвались четыре головы Рейнетт.

— И откуда такая уверенность, что я непременно черкну ответ? — Клейн покосился на всё еще не пришедшего в себя Андерсона. Удостоверившись, что «Сильнейшему Охотнику» сейчас явно не до тонкостей, и он не заметит этой бреши в суровом образе Германа Воробья, сыщик позволил себе толику любопытства.

Зажатые в руках Рейнетт головы вновь разомкнули губы:

— Её… — исчезновение… — окутано… — странностями…

— Откуда вам это известно? — на долю секунды Клейн всерьез заподозрил, что госпожа посланница внаглую прочла депешу Даница.

Девичьи головы, чьи светло-золотистые локоны были небрежно заколоты, поочередно выплюнули по слову, сплетая их в единую фразу:

— Я… — прощупала… — обстановку… — на судне…

«Так мой курьер еще и шпионажем промышляет? Одному богу известно, не заделается ли мисс Рейнетт Тинекер со временем наемным громилой… Главное, чтобы за эти инициативы не стрясли дополнительную плату…» — сыщик, разрываясь между внутренним сарказмом и деловыми раздумьями, ровно произнес:

— Можете не торопиться. Я черкну ответ чуть позже.

Юноша благоразумно рассудил, что сперва стоит воспарить в чертоги над серой мглой и пустить в ход жемчужную серьгу «вице-адмирала Айсберг» ради прорицания.

Рейнетт Тинекер больше не проронила ни звука. Ее жуткий силуэт бесшумно растаял в воздухе, словно морок.

— Кха… — Андерсон наконец-то перевел дух и, выпрямившись, с нескрываемым благоговением уставился на Германа Воробья. — Твой гонец… Твой посланник… да она же тянет на уровень полубога!

Глава 691 Встреча

«Мог бы и не говорить, я уже и сам почти в этом удостоверился…» — мысленно пробормотал Клейн, выслушав слова Андерсона Худа, хотя внешне сохранил абсолютное спокойствие.