— Сцеди каплю своей крови и щедро окропи ею переплет этого фолианта.

Это… До Даница наконец-то начал доходить скрытый смысл происходящего. Схватив лежащий поблизости бронзовый кинжал, он решительно кивнул:

— Добро!

Глава 694 Прочесть и сжечь

Даниц сжимал в руке бронзовый кинжал. Примерившись пару раз к тыльной стороне левой ладони, он всё же не решался пустить лезвие в ход.

Вскинув голову и выдавив из себя кривую усмешку, пират проговорил:

— Я, конечно, много раз получал ранения, но боли всё равно до смерти боюсь.

— Ближе к делу, — окатил его ледяным равнодушием Клейн.

Даниц сухо усмехнулся:

— Ха-ха, просто побаиваюсь боли.

Едва эти слова слетели с его губ, как правая рука резким движением полоснула бронзовым клинком по тыльной стороне кисти. Похоже, вся эта болтовня предназначалась исключительно для того, чтобы отвлечься и унять мандраж.

Из пореза тут же обильно брызнула кровь. Поспешно отложив кинжал, Даниц подцепил пальцем алую каплю и щедро мазнул ею по темно-коричневому переплету «Дневника путешествий Гросселя».

Покончив с этим, пират затаил дыхание, напряженно ожидая результата.

Внезапно перед его глазами закружились пушистые, размером с гусиное перо хлопья снега, а по ушам резанул оглушительный вой урагана. В следующее мгновение пронизывающая до костей, лютая стужа безжалостно впилась в тело.

И пускай Даниц загодя готовился к подобному повороту, сейчас он опешил, разрываясь между изумлением и тревогой. На одних инстинктах корсар затравленно заозирался по сторонам, отчаянно силясь понять, где очутился.

Пират с ужасом осознал, что капитанская каюта «Золотой Мечты» осталась далеко позади. Теперь его со всех сторон обступала скованная льдами пустошь, поглощенная ревущей пургой. Из-за дикой метели видимость упала почти до нуля, отчего даже прикинуть — на горе он или посреди равнины — не представлялось возможным.

«И впрямь провалился в какой-то диковинный мир… Капитан тоже томится здесь?» — Даниц вскинул руку, прикрывая лицо, чтобы колючий снег не выжег глаза.

Кое-как усмирив панику, он вспомнил суровый наказ Германа Воробья. Суетливо выудив из кармана брюк сложенную квадратиком записку, корсар с величайшей осторожностью развернул её.

Больше всего на свете он сейчас боялся, что порыв ветра вырвет бумажку из окоченевших пальцев или разорвет её в клочья, лишив его последней спасительной ниточки. Хвала небесам, обошлось без катастроф, и его взору предстал текст, выведенный рукой Германа Воробья:

'Зачитай эти почетные титулы на гермесе, а лучше — на древнем гермесе:

Шут, что не принадлежит этой эпохе;

Таинственный Владыка над серым туманом;

Король Желтого и Черного, в чьих руках удача.

Прочесть и сжечь'.

«Это… это же тайная сущность божественного ранга⁈» Благодаря безжалостной муштре «вице-адмирала Айсберг» Эдвины, Даниц отнюдь не был профаном в мистике, обладая весьма солидным багажом оккультных познаний.

Уставившись на клочок бумаги, он на чистых инстинктах судорожно втянул ледяной воздух. Колючая стужа вперемешку со снегом обожгла легкие, заставив пирата зайтись в надрывном кашле и мучительно скривить лицо.

Теперь его прежние догадки обрели кристально ясное, железобетонное подтверждение:

Герман Воробей и впрямь состоит в некой пугающе могущественной, глубоко законспирированной ложе, чьи адепты истово поклоняются божеству по имени «Шут»!

«Ну кто бы сомневался! Такой отбитый на всю голову, смертоносный монстр просто не мог взяться из ниоткуда, такие на деревьях не растут…» — Даниц поплотнее запахнул воротник и поежился. Взирая на трепещущую на ветру бумажку, он застыл в нескрываемой, мучительной нерешительности.

Пират прекрасно осознавал: возносить мольбы неведомой тайной сущности, чьи мотивы и мораль покрыты мраком — затея до смерти опасная. Подобное легко могло обернуться исходом, куда более страшным, чем банальная смерть!

«Но капитан тоже томится здесь, в ловушке, и пути назад у нее нет…» — Даниц прижал кулак к губам, отчаянно борясь с сомнениями.

Внезапно он резко взмахнул рукой, отбрасывая страх, и на древнем гермесе затянул священные титулы Шута.

…………

Тем временем в капитанской каюте «Золотой Мечты».

Клейн воочию наблюдал за тем, как фигура Даница безо всяких видимых причин пошла зыбкой рябью, сделалась иллюзорной и окончательно растворилась в воздухе. Теперь сомнений в том, как именно работает механизм проникновения в «Дневник путешествий Гросселя», у сыщика не осталось.

Выждав немного времени, он внезапно уловил многократно наслаивающийся призрачный шепот мольбы. Голос безошибочно принадлежал мужчине.