«Это необходимо проверить… К тому же, что именно совершили Эдвина и те прошлые владельцы, раз эта проклятая книга их „проглотила“? И что предпринять мне, дабы вырвать их из этого плена?..» — Клейн отвел взгляд и на несколько секунд погрузился в глубокие раздумья.

Резко вскинув голову, он окинул Даница и остальных тяжелым взором:

«Немедленно раздобудьте мне свечи и прочие ритуальные принадлежности. Я намерен вознести мольбу одной тайной сущности и выпытать у нее ответы».

«И эта самая тайная сущность — не кто иной, как я сам…» — тут же с легкой самоиронией мысленно добавил Клейн.

«Воистину профессионал, воистину безумец…» — «Гурман» Бру Уоллс и остальные корсары не посмели проронить ни звука. Торопливо сгрузив на стол всё необходимое, они спешно ретировались из капитанской каюты.

Торчать здесь и глазеть на столь смертоносный ритуал дураков не нашлось, если только сам Герман Воробей не приказал бы им остаться.

Оставшись в одиночестве, Клейн наглухо запер дверь на засов и закрыл иллюминаторы. Сноровисто обустроив алтарь и проведя обряд, он благополучно переправил «Дневник путешествий Гросселя» прямиком в таинственные чертоги над серой мглой.

Водрузив древний фолиант во главу изъеденного патиной длинного бронзового стола, владыка вальяжно опустился в кресло. Силой мысли соткав из пустоты пергамент и перо, он размашисто вывел фразу для прорицания:

«Эдвина находится внутри сюжета этой книги».

Глава 693 Попытка

Отложив перьевую ручку, Клейн отцепил спрятанный в левом рукаве маятник. Зажав его в руке, он позволил грузику повиснуть прямо над листом бумаги, едва не касаясь поверхности.

«Эдвина находится в сюжете этой книги», — закрыв глаза, беззвучно прошептал сыщик фразу для прорицания.

Прокрутив мантру в уме ровно семь раз, он распахнул веки и увидел, что цитриновый кулон плавно выписывает круги по часовой стрелке.

Это означало безоговорочное подтверждение. «Вице-адмирал Айсберг» Эдвина действительно томилась на страницах «Дневника путешествий Гросселя»!

«Выходит, внутри и впрямь сокрыт целый мир… Причем законы там явно диковинные: пока в повествование не вольется свежая кровь, сюжет намертво стопорится, и страницы не перевернуть…» — едва заметно кивнув, юноша сноровисто намотал серебряную цепочку с кулоном обратно на запястье. Подхватив лежащую по соседству пузатую темно-красную ручку, он вывел новую строку для гадания:

«Способ проникнуть в „Дневник путешествий Гросселя“».

На сей раз он прибегнул к гаданию во сне. Сквозь зыбкую пелену серого тумана перед его взором проступили размытые, неясные силуэты.

Одни фигуры казались исполинскими, другие — хрупкими и изящными, однако всех их объединяло одно: каждый сжимал в руках сшитый из желтовато-бурого пергамента фолиант.

Дальнейшие события развивались по двум совершенно разным сценариям. Те, кто таскал «Дневник» при себе неотлучно, в какой-то момент просто бесшумно и бесследно растворялись в воздухе. А вот те, кто то брал книгу в руки, то откладывал в сторону, исчезали лишь после того, как на обложку — случайно или намеренно — падала капля их собственной крови!

Видение с хрустом разлетелось на мириады осколков. Распахнув глаза и уставившись на изъеденный патиной длинный стол, Клейн сдвинул брови, лихорадочно препарируя полученное откровение:

'Выходит, дабы распахнуть врата «Дневника путешествий Гросселя» или проникнуть внутрь, требуется либо держать его при себе достаточно долго, пока не пробьет некий критический порог, либо окропить переплет собственной кровью?

'Не слишком ли это примитивно? А хотя… всё гениальное просто. Тот же лоэнский вояка из сюжета на момент своего выхода на сцену был заурядным смертным, ни сном ни духом не ведающим об оккультизме. И лишь благодаря поддержке соратников он шаг за шагом возвысился до статуса Карающего Рыцаря… Стало быть, ритуал входа просто обязан быть элементарным, чтобы с ним справился любой простак.

'Горстка прежних исследователей, включая «вице-адмирала Айсберг» Эдвину, принадлежала к числу прожженных Потусторонних с солидным багажом мистических знаний. Они кристально ясно осознавали, что разбрасываться собственной кровью направо и налево — верный путь к могиле, причем к такой, где даже костей не соберут. Это сродни тому, как если бы обыватель вздумал баловаться действенным гаданием с магическим зеркалом — пара пустяков, чтобы навлечь на свою голову гнев неведомых, пугающих сущностей. Именно благодаря этой параноидальной осмотрительности они и не вляпались в беду с самого начала…

'Вдобавок Эдвина львиную долю времени держала «Дневник» под замком в коллекционной комнате, извлекая его на свет лишь по большим праздникам. И лишь когда ее осенила какая-то свежая догадка, заставившая днями напролет корпеть над фолиантом, проклятая книга наконец-то дождалась нужного порога активации?