— Какой-то залетный авантюрист по имени Герман Воробей! Сроду о таком не слыхивал, а он, вишь ты, взял да и пустил Мисора в расход! — трактирщик совершенно не пытался скрыть бушующего в голосе потрясения. — А вдобавок он еще и Оззи прикончил! Того самого «Силача» Оззи, истинного хозяина бара «Ароматный лист»!

«Синеглазый» Мис уже приготовился выдать цветастый комментарий, как вдруг его лицо исказила суровая морщина.

Только сегодня поутру люди Оззи трясли его насчет «Пылающего» Даница. И он сам, своими собственными губами растрепал им, что четвертый боцман с «Золотой Мечты» трется в компании какого-то неведомого хлыща. Более того, он еще и помог им состряпать портрет этого ублюдка через магический обряд!

Оззи мертв. Мисор Кинг кормит червей. И всё это — дело рук неизвестного сорвиголовы по имени Герман Воробей… Пальцы «Синеглазого» Миса предательски дрогнули. В его памяти молниеносно, с пугающей яркостью вспыхнула та самая леденящая душу картина:

С виду утонченный, интеллигентный юноша с темными волосами и карими глазами. Худощавое лицо, резкие, точеные черты. Он стоял у самого входа в таверну и ледяным, пронзительным взором сканировал снующую туда-сюда пьяную матросню — точь-в-точь как хищник, выискивающий себе дичь.

Миса пробрал первобытный, пронизывающий до костей озноб. Напрочь позабыв про выпивку, корсар подорвался с табурета и размашистым шагом вылетел вон из бара.

«Ужас… Этот тип — сущий монстр! Раз уж даже „Краснобай“ не сдюжил, значит, передо мной стоял ублюдок калибра адмиральской мощи! Этот маньяк стопроцентно идет по моему следу, чтобы прикончить как свидетеля! Дерьмо, валить надо! Торчать в Байаме — верная смерть! На корабль, живо, и подальше от этих проклятых берегов!» Ворвавшись в «Красный театр», Мис за шкирку вытащил оттуда своих дружков и, обходя заставы, ломанулся сквозь пригородные джунгли прямиком к подпольной гавани, которую держали повстанцы.

Тем временем в травной лавке, ютившейся в неприметном переулке наискосок от того самого «Красного театра», пухлый Аптекарь Дарквелл сидел за прилавком. Внешне он хранил каменную невозмутимость, однако нутро его буквально скручивало от паники.

Толстяк уже успел раскинуть сети, по всем возможным каналам разослав призывы о помощи знакомым членам Школы Жизни. Увы, понятия не имея, кто именно откликнется на зов и когда ждать подмоги, ему оставалось лишь давиться страхом и уныло коротать часы за стойкой, разыгрывая спектакль, будто ничего не стряслось.

— Дарквелл, ты как на иголках сидишь, — пучеглазая сова, невесть откуда впорхнувшая в лавку, грузно приземлилась прямо на прилавок.

— Без сопливых разберусь. Сам прекрасно знаю, что на стенку лезу, — раздраженно отмахнулся лекарь.

В его памяти всё еще свежи были те дни, когда он таскался в учениках у наставника. Рой Кинг денно и нощно вдалбливал ему в голову одну простую истину: держись подальше от казенных ищеек и чистокровных вампиров. И чтобы до парня дошло наверняка, учитель не скупился на живописные примеры. Рассказывал байки про бедолаг, сгнивших заживо в подземных темницах без лучика света и бабской ласки; про тех, кого пускали на опыты, заставляя собственными шкурами проверять побочные эффекты проклятых артефактов; про несчастных, истерзанных в лабораториях и обращенных в безмозглых, ведомых лишь инстинктами тварей; и про тех, кого кровососы выпивали досуха, превращая в покорных кукол-марионеток.

Все эти леденящие кровь кошмары намертво впечатались в подкорку пухляша, выжегши из его души и без того жалкие крохи смелости. Покинув учителя, Дарквелл взял за правило: нигде не засиживаться подолгу, а при малейшем запахе жареного — тут же рвать когти.

Титаническим усилием воли усмирив первобытный страх, Аптекарь заставил себя переключиться на главную проблему: как, дьявол побери, вытащить наставника из петли.

«…Старика повязали уже приличное время назад. Какого хрена он до сих пор кукует в резиденции генерал-губернатора? Эти вояки — ребята хваткие, они бы уже давно выпотрошили из него всё, что надо. Будь то пуля в лоб ради сбора материалов, или путевка в прозекторскую к ученым крысам — его бы давно перевели в другое место… Неужто старый хрыч умудрился как-то утаить от них самое важное? Или вояки решили его завербовать? Да твою ж мать, соглашайся ты уже, старый дурак!» — вцепившись в свои волосы, Дарквелл позволил мыслям окончательно сорваться с цепи.

В этом хаотичном водовороте он внезапно выудил из памяти их последнюю с Роем Кингом переписку.

«Старик вечно любил прятать подсказки на самом видном месте, втирать дичь про какие-то обыденные вещи. А вдруг и в том письме было второе дно? Да вроде ничего особенного: забил стрелку неподалеку от „Красного театра“, потом битый час распинался про свои картежные таланты… Тьфу, да ему просто тупо везло! Ах да, еще велел мне сгонять на улицу Энмат, в бакалею Маппеля, прикупить игральные кости и готовиться к показательной порке… Я-то думал заскочить туда перед самой встречей, так и не дошел. Может, там и зарыта собака?» — в мозгу Дарквелла, словно у утопающего, схватившегося за соломинку, наконец-то блеснул лучик надежды.