— Мой источник кристально надежен.

— Но как мне это проверить?.. — с явной заминкой пробормотал Аптекарь.

— В деле замешан критически важный запечатанный артефакт «Школы Жизни», — без обиняков, прямо в лоб ударил Клейн.

Знахаря словно громом поразило. Вздрогнув и попятившись на пару шагов, он принялся затравленно озираться по сторонам, до смерти боясь, что эту фразу мог подслушать кто-то лишний.

«Кто же в здравом уме орет о таком прямо посреди улицы⁈ Он доподлинно знает о нашей принадлежности к „Школе Жизни“ и в курсе, что старик вляпался в историю с ценной реликвией… Да я и сам прознал об этом лишь во время нашей последней связки…» Мало-помалу Дарквелл начал проникаться доверием к агентурным сводкам этого авантюриста.

Скользнув взглядом по пучеглазой сове, которая только что бесшумно спикировала с крыши и угнездилась на плече толстяка, Клейн произнес:

— Можешь отстегивать гонорар.

— Я же сказал, проверить это невозможно! Не могу же я верить каждому твоему слову просто так… — упрямо заартачился Дарквелл.

И в следующее мгновение он увидел, как взгляд стоящего напротив авантюриста наливается пугающим, леденящим душу холодом.

Пухлого знахаря пробрал мороз по коже, и он суетливо забормотал:

— Ладно, ладно, будем считать, что ты худо-бедно справился с поручением.

С нескрываемой душевной болью он выудил из потайного кармана своего балахона, смахивающего на наряд деревенского шамана, увесистую пачку наличных и, скрупулезно отсчитав ровно сто фунтов разношерстными купюрами, всучил их сыщику.

Как-никак, хоть он и являлся Потусторонним, его стезя «Аптекаря» вкупе с талантами «Укротителя зверей» лишь укрепляла организм, но отнюдь не делала из него непобедимого бойца. В прямой схватке он запросто мог бы схлопотать пулю от самого заурядного обывателя с револьвером. Да и его хваленая паранормальная питомица боевой мощью совершенно не блистала. А вот стоящий перед ним тертый авантюрист с колоссальными связями явно был не промах и с огромной долей вероятности тоже владел магией. Сцепись они сейчас — и даже вдвоем с совой знахарь вряд ли бы выстоял. Оставалось лишь покорно плясать под чужую дудку.

«Мои кровные, с таким трудом скопленные денежки…» — мысленно взвыл от горя Дарквелл.

Ремесло «Аптекаря» и впрямь приносило баснословный доход, а уж в заморских колониях — и подавно. Местные порты кишели пиратами, матросами да охотниками за удачей; публика была разношерстная, а казенные ищейки смотрели на многое сквозь пальцы. Здесь можно было без оглядки сбывать из-под полы запрещенные микстуры, не трясясь от страха перед внезапной облавой. Одни лишь завсегдатаи «Красного театра» за последние пару месяцев озолотили его так, как не удавалось заработать и за весь минувший год.

Увы, издержки Потустороннего тоже поражали воображение. Львиная доля былых сбережений уже испарилась ради прорыва на ступень «Укротителя зверей». Следом на шею легла забота о питомце: пришлось сбиться с ног, скупая нужные рецепты и варя зелья, да еще и тратиться на защитные амулеты для себя любимого. В сухом остатке его реальный, свободный капитал болтался в районе жалких нескольких сотен фунтов.

Клейн хладнокровно принял банкноты, под предлогом пересчета виртуозно проверив их на подлинность, надежно спрятал куш в карман и, круто развернувшись, зашагал прочь.

Едва спина визитера растворилась в сумраке переулка, лицо пухлого знахаря Дарквелла мгновенно потемнело, налившись свинцовой мрачностью.

— Дело пахнет керосином… Здесь слишком опасно… Надо рвать когти, и немедля! — судорожно бормоча себе под нос, он пулей метнулся обратно в лавку. Ворвавшись в подсобку, лекарь выволок увесистый коричневый чемодан и принялся лихорадочно швырять в него шмотки вперемешку с аккуратными пачками купюр.

Напоследок вытряхнув из кассы все мелкие ассигнации вкупе с медяками и распихав их по карманам, он прихватил втридорога купленные фальшивые метрики. Схватив свой чемодан, Аптекарь решительно покинул стены лавки народных снадобий.

Бросив прощальный взгляд на полки, ломящиеся от так и не распроданного зелья и редких кореньев, Дарквелл почувствовал, как его пухлые щеки болезненно дернулись от невыносимой жадности.

С шумом втянув воздух и скрепя сердце, он наглухо запер дверь. Выскочив из переулка, беглец поймал наемный экипаж и велел гнать прямиком к билетным кассам пассажирской компании Байама.

«Твою мать, это просто самоубийство… Старика и того скрутили… Взяли…» — забившись в угол салона, он безостановочно, словно мантру, прокручивал эти мысли, мелко содрогаясь от пробирающего до костей ужаса.

В таком полувменяемом состоянии он наконец-то добрался до портовой конторы. Едва отстегнув вознице плату, знахарь рысью ворвался в вестибюль и пристроился в хвост очереди к кассе, продающей билеты до Восточного Балама.