Тишину разорвал тонкий, жалобный плач. Малыши проснулись, почувствовав пронизывающий холод.

Сабина замерла, зайдя в воду по пояс. Она чуть покачала свёртки на руках и, глядя перед собой мёртвыми, остекленевшими глазами, запела. Это была мрачная, гипнотическая колыбельная, от которой у меня волосы встали дыбом:

Спите, усните в холодной воде,

Спрячу моих крошек я в темноте.

Волны для вас – бархатный плед,

Больше не будет ни боли, ни бед.

Каждое произнесённое ею слово оседало в моей груди могильным холодом. Малыши зашлись в новом, отчаянном приступе плача, словно чувствуя приближающуюся смерть, а Сабина сделала ещё один шаг на глубину. Чёрная вода плеснула ей на грудь, уже начала подбираться к младенцам.

Я снова принялась озираться, не в силах просто наблюдать. Где же её муж? Где он?! Проклятье!

Воздух не нужен, и свет ни к чему,

Падайте, крохи, в безмолвную тьму...

Нет. Нет. Нет!!!

Я бросилась к кромке воды, оскальзываясь на гниющей листве и сбивая дыхание.

А Сабина вдруг остановилась, так и не опустив свёртки в чёрную пучину. Медленно, с неестественной, пугающей плавностью, она обернулась. На её бескровных губах играла жутко-счастливая улыбка. Она сначала будто по инерции продолжала ритмично укачивать младенцев, но потом вдруг замерла, уставившись прямо на меня. Как в тот момент, когда принцесса почувствовала меня в их общем с Мареком воспоминании. Тогда мир тоже замер.

Вот и сейчас застыла рябь на воде. Даже ветер, секунду назад трепавший голые ветви ив, исчез, оставив после себя оглушающую, ватную тишину.

Время будто умерло.

И в этой абсолютной, мёртвой пустоте прямо у меня за спиной раздался резкий звук.

Хрусь.

Словно ветка с треском переломилась под чьей-то тяжёлой поступью.

Затылок обожгло чужим, давящим взглядом. Ощущение было таким, словно мне под кожу, у самого основания черепа, вогнали ржавый, зазубренный крюк.

И теперь тянут… тянут, вынуждая обернуться.

Я так и сделала. Резко развернулась, под звук неистово барабанящего в груди сердца.

Прямо из мрака чёрной недели на меня шагнул кошмар.

Существо было исполинского, нечеловеческого роста. Массивную фигуру скрывал грубый балахон. Лица не было видно – лишь из глубокого провала капюшона на меня неотрывно смотрели два полыхающих багровых глаза-угля, источающих первобытную, концентрированную злобу.

Я инстинктивно моргнула. На одну жалкую долю секунды опустила веки, чтобы сморгнуть наваждение.

Этого оказалось достаточно.

Пространство между нами словно схлопнулось. Тварь не сделала ни шага – она просто появилась из тумана прямо передо мной, обдав меня удушливым зловонием уже знакомой мне серы.

В ту же секунду стальная, безжалостная хватка сомкнулась на моей шее. Воздух со свистом выбило из лёгких. Демон с пугающей лёгкостью приподнял меня над землёй. Теперь наши лица были вровень. Алые глаза изучали меня.

Я беспомощно заболтала ногами, судорожно вцепившись побелевшими пальцами в чудовищное запястье.

Длинные когти вспороли кожу, болезненно царапая моё беззащитное горло.

Животный, парализующий ужас затопил сознание. Он был густым и тёмным, как вода в этом проклятом пруду. Паника стучала по вискам, оглушая, вымывая из головы хоть сколько-нибудь мысли.

Я задыхалась. Едва получалось сделать даже крошечный вдох.

И вдруг существо начало стремительно сжиматься. Не отпуская меня, кошмарный силуэт ломался, перестраивался прямо на глазах, пока монстр не оказался со мной одного роста. Хватка на моей шее не ослабла ни на мгновение – тварь по-прежнему удерживала меня одной рукой с нечеловеческой силой, но теперь я хотя бы могла балансировать на кончиках туфель.

Но второй рукой... Свободной рукой существо медленно поднесло к глубокому провалу капюшона свои пальцы с длинными ногтями, измазанные в моей свежей крови.

Из-под грубой ткани раздался влажный звук и сладострастный, тягучий стон:

– М-м-м… Как вкусно… О-о-о, сколько силы…

Звук этого голоса поразил меня. Он был немного низким, но… абсолютно женским.

Сквозь пелену удушья я вдруг отчётливо разглядела изящный изгиб запястья. Тонкие пальцы. Длинные, заострённые ногти.

– Ты женщина? – высипела я сквозь передавленное горло. – Демон женского пола?

Но Сабина сказала хозяин, а не хозяйка.

Тварь издала утробный смешок. Свободной рукой она резко сбросила с головы капюшон и хищно встряхнула головой. По плечам водопадом рассыпалась густая грива абсолютно белых волос, контрастирующих с полыхающими багровыми глазами.

Демоница была красива и очень похожа на человека.

– А что тебя так удивляет? Можно подумать, я показывалась этой идиотке на глаза, чтобы она знала, кто я, – пропело существо, обнажая в хищной усмешке зубы.

Они были вполне человеческими за исключением острых клыков.