Ага! А вот и наш противник. Кто-то смотрел через пациента и почуял, что его гонят. Затем тепло дожгло последнюю каплю вражеской магии, и связь оборвалась.

Гольцов охнул, моргнул раз, другой, и по лицу его расплылась слабая улыбка.

– Ушли, – прошептал он. – Барон, они ушли. И комната белая. И пальцев у вас пять! Я уж думал, что с ума сходить начал!

Лиза откинулась на табурете и выдохнула так, будто сама полчаса не дышала.

– Это была ворожба, – проговорила она тихо, когда мы вышли в коридор. – Я перебрала все хвори, какие знала, и ни одна не подходила, потому что хвори тут не было вовсе.

– Не было, – подтвердил я. – Кто-то закапал ему в глаза нечто… опасное. За нами подглядывали, Лиза. Чужими глазами ходили по нашим палатам.

– Подглядывали за чем?

– За мной и моими делами, – договаривать я не стал. – И капли эти попали к нему не случайно. Их дали нарочно, нужному человеку, у самого моего порога. Хорошо постарались. Ещё один больной, которого направили прямо ко мне. Это не просто так…

Я держал в кулаке тёмную склянку с клеймом чужой мастерской. Пора уже сложить все куски воедино.

Чернила на письме. Заморская вязка. Капли в глазах больного. Всё это делает кто-то один. И имя у меня уже есть. И есть лишь по той причине, что мне его дали напрямую.

Севастьян Лаврентьевич Норов. Доказательств нет, но чувствую, именно с этим человеком мне предстоит разобраться в ближайшем будущем.

***

Сидеть и ждать, пока враг ударит снова, я не привык. А потому на следующее же утро, благо до аукциона оставалось ещё две недели, я решил убить разом нескольких зайцев и отправился в Саратов.

Повод был законный и давно отложенный. Ещё на проверке старший чиновник лекарской управы советовал мне наведаться в губернскую лекарскую академию, поговорить с профессорами о санатории. Я тогда решил отложить это дело.

Зато теперь поездка приходилась кстати. И санаторий обсужу, и кое-что покажу учёным людям. В Волгине ряд моих проблем решить невозможно, поэтому иногда жизненно необходимо катать в Саратов.

Академия располагалась в старом здании на тихой улице. Меня проводили к профессору, которого мне рекомендовали как лучшего знатока водного и природного лечения.

Тимофей Петрович Гладышев оказался стариком. Но стариком таким, что порой кажется: он моложе своего возраста лет на двадцать. Сразу видно человека, который живёт своим делом! В подтверждение тому пятна от реактивов на пальцах, которые уже не смываются. Видимо, в своей лаборатории он проводит чуть ли не весь день.

Встретил он меня так, будто мы сто лет знакомы.

– Дубровский! Тот самый, с целебными водами? – он замахал руками, усаживая меня. – Наслышан о вас, наслышан. К нам тут проверяющий ваш заезжал, так он про вашу лечебницу полчаса соловьём заливался. Чем же вы там людей на ноги ставите, что слухи до самого Саратова докатились?

– Водой, грязью, соляными пещерами. И терпением, – ответил я. – За тем и приехал, Тимофей Петрович. Хочу понять, чего моему санаторию недостаёт. Растём мы быстро, и боюсь упустить что-то важное. Говорят, тут у вас советами можно разжиться.

Старик оживился, словно я подбросил угля в остывшую топку.

– Это вы правильно сделали, что приехали! Растущее дело без свежей мысли быстро костенеет, – закивал он. – Воды и грязи у вас есть, я уже наслышан. Это в любом курорте самое главное. А что с движением? С гимнастикой лечебной, с растиранием, с массажем?

– Гуляют по лесу. Дышат. Другого движения пока нет, – объяснил я.

– Мало! – он пристукнул ладонью по столу. – Заведите себе лекаря по гимнастике, поставьте растирания после ванн. Одним лекарем вы не обойдётесь – это точно. Учтите: мышца, которую правильно мнут, гонит кровь не хуже отваров. А кровь, господин Дубровский, разносит по телу и лекарство. Подумайте и про электричество, про гальванизацию, лёгкий ток через хворое место. Подагрику, ревматику оно помогает лечить вернее любой микстуры. А ещё… – он хитро прищурился, – грех вам не завести кумыс.

– Кобылье молоко? – переспросил я.

– Оно самое! Кумысолечение по нашим краям первое дело для лёгочных и худосочных. Степь под боком, кобылиц достать недорого. Чахоточный приедет тощий, а через два месяца на кумысе да на вашем воздухе уедет с румянцем. Слава о таком расходится сама собой.

Вот это мне понравилось особенно. Лёгочных у меня шло много, а лечил я их пока водой да пещерами. Уже видел летние кибитки, табун и объявления про степной кумыс и лесной воздух разом.

Не зря я сюда приехал. Всё это можно реализовать. Теперь-то я вспомнил, какие методики практиковались в моём времени! Тут вот как выходит… Я сам в медицине не больно-то разбираюсь, а Лиза не ведает, какие технологии разрабатываются в будущем.

Мне нужен был человек, который сможет подтолкнуть к мыслям о технологическом прогрессе. И благо я такого нашёл.