– За травой, значит, – повторил я. – А чего же разрешения не спросил? Постучался бы, объяснился. Глядишь, и проводили бы тебя, где собирать дозволено.

– Так из-за пучка-то травы барина тревожить, – он развёл руками и заискивающе улыбнулся. – Совестно мне показалось, ваше благородие. Дело-то пустяшное. Вот, извольте сами поглядеть.

Он торопливо полез за пазуху, и Грач за моим плечом тут же напрягся и качнулся вперёд, но я остановил его коротким жестом.

Тихон Авдеевич вытащил тряпицу, развернул её на колене и показал мне содержимое. Внутри лежал пучок завядшей травы и пара грибов. Я скользнул по ним взглядом и убедился, что собрано всё с умом. Зверобой, тысячелистник, пара шляпок целебного гриба. Ничего лишнего или ядовитого.

Вот только травы эти ровным счётом ничего не доказывали. Набрать целебной мелочи мог любой, кому надо отвести глаза, а уж человеку с аптекарской выучкой и подавно ничего не стоило прихватить с собой нужный пучок для отвода подозрений.

– Травы хорошие, – согласился я и поднял на него взгляд. – А теперь скажи прямо, без виляний. Зачем ты у трактира мужиков моих выспрашивал? Про меня, про людей моих, про дорогу к поместью. И откуда ты на самом деле?

Тихон Авдеевич дёрнулся, отвёл глаза в сторону и уставился куда-то в угол.

– А расспрашивал… так это чтоб вам на глаза не попасться, барин. Слухи-то про вас разные ходят. Будто бы охотиться вы не велите, и лес рубить запрещаете, и вообще человек строгий. Вот я и думал, барин ни за что не разрешит травы рвать, осерчает ещё. Решил тишком собрать да тишком уйти. Глупо вышло, каюсь.

На каждый мой вопрос у него находился ответ, и каждый звучал почти убедительно. Почти. Беда крылась в том, что человек, которому нечего скрывать, не отводит глаза при каждом втором слове и не сидит, готовый сорваться с лавки при первом удобном случае.

Я поднялся с табурета. Доставать признание силой не собирался. Куда вернее было дать ему почувствовать себя в безопасности и тем временем спокойно проверить каждое слово.

– Допустим, поверю, – сказал я мягко. – Только проверить твои слова мне всё равно придётся, такой уж у меня порядок. А пока поживёшь у меня в гостевых покоях. Не как пленник, упаси. Как гость. Кормить тебя будут, поить, постель дадут мягкую. Посидишь день-другой, и если всё чисто, отпущу с миром да ещё и трав тебе на дорогу подкину.

Гость поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что-то острое, совсем не вязавшееся с обликом смиренного аптекарского помощника. Мелькнуло и тут же спряталось за угодливой улыбкой.

– Воля ваша, барин, – пробормотал он. – Как скажете.

Я кивнул Грачу и отвёл его в сторону, к выходу.

– Устрой его в дальней гостевой, что у лестницы, – велел я вполголоса. – Окно там высоко, не выскочит. И слушай главное. Чтобы рядом с ним постоянно кто-то дежурил, неотлучно, днём и ночью. Меняйтесь по очереди, но одного его не оставляйте ни на минуту, даже если будет проситься по нужде. Пока я не велю обратного.

– Сделаю, барин, – кивнул Грач. – Глаз с него не спустим.

Оставив гостя на попечение егерей, я вышел из флигеля и направился к поместью.

Проверить слова крючконосого можно было лишь в одном месте, в Волгине. Туда, к аптекарю Свечникову, и стоило послать человека. Беда в том, что Горенков, моя верная ищейка по таким делам, до сих пор торчал в столице у Оленского и вернуться мог не скоро. Пришлось обходиться тем, что есть под рукой.

Я нашёл Архипа на первом этаже поместья – повезло, что он еще спать не ушёл.

– Архип, дело срочное, – начал я, и мужчина резко открыл глаза.

Видно, его уже клонило в сон, а тут я явился.

– Что такое?

– С первыми петухами коней запрягай и поезжай в Волгин. Найдёшь там аптекаря Свечникова, при котором будто бы служит один человек, Тихон Авдеевич. Худой, нос крючком, пальцы в чернилах. Расспроси осторожно, без шума. Служит ли у него такой и что это за птица. А заодно пройдись и по другим аптекам на всякий случай, может, кто знает этого Тихона. Понял?

– Понял, барин, – Архип потёр глаза и закивал. – Свечников Тихон Авдеевич. Сделаю всё в лучшем виде.

– И вот ещё. Как разузнаешь, сразу к телефону и звони мне.

На этом день завершился. Мы оба отправились на боковую.

А вот проснулся я раньше него.

Архип уехал на рассвете, едва небо на востоке посерело. Я проводил его взглядом до поворота дороги, а после отыскал Грача, который сдавал ночное дежурство.

– Ну как там наш гость? Говорил ещё что-нибудь?

– Молчит, барин, – Грач поскрёб щетину на подбородке. – Со мной и парой слов не обмолвился. А вот ведёт себя чудно. Не спит почти, всё озирается по сторонам, к окну приглядывается, к двери. Чисто зверь в клетке, который только и ждёт, когда сторож зазевается, чтоб дать дёру. Я таких повидал. Сбежать он хочет, барин, нутром чую.

– Кто сейчас при нём?

– Данила пока что. Я парня предупредил, чтоб глаз не спускал, а если гость рыпнется, чтоб не геройствовал зря, а сразу… Ну, огнём. Припугнуть.