И тут позади, из той самой чащи, что минуту назад дарила нам тёплый золотой свет, раздался вой, доносившийся сразу из нескольких глоток. Волчий.

Гости застыли на тропе. Лиза качнулась ко мне ближе и стиснула пальцами мой локоть.

– Всеволод, – Ярина резко обернулась на звук, и брови у неё сошлись к переносице. – Здесь же не водятся волки. Ты сам не раз говорил.

– Не водятся, – спокойно согласился я. – Я их отсюда давным-давно отвадил.

Вой раздался снова. На этот раз ближе.

– А раз волки вернулись, значит нам крупно повезло, – усмехнулась Ярина. – Вот и твой нюанс в действии, Дубровский.

– Или они принесли вести, которые до утра ждать не могут, – я направился в сторону чащи, но через пару шагов остановился и обернулся к Грачу, который был с нами: – Проследи, чтобы все вернулись обратно.

– А вы? Как же без охраны, господин? – осторожно спросил он.

– А за меня не переживай. Меня охраняет весь лес.

Глава 15

Я зашагал обратно по той же тропе, с которой недавно сошёл, прямо навстречу волкам.

Эти звери на моей земле не показывались давно, я сам отправил им указание держаться подальше от троп и деревень, чтобы не пугать людей, и до сегодняшнего дня они слушались. Раз вышли на тропу, значит, на участке что-то случилось.

На плече у меня завозился Пушок, хотя даже удивительно, что не струсил. Удача в чистом виде!

И в голове раздался знакомый возмущённый писк.

– Ты совсем спятил? Там волки! А ты к ним сам идёшь, добровольно! Высечь бы тебя за такое, да некому!

– Сейчас сам всё увидишь, – ответил я мысленно. – А потом придумаю, где найти розги для белок.

Я не удержался от усмешки.

– Что я увижу? Как меня сожрут вместе с хозяином? Я слишком красив, чтобы кончить свой век в волчьем брюхе!

Я не стал спорить, потому что показать всегда быстрее, чем объяснять. Тем более если речь идёт о Пушке, который пока не понимал, как я взаимодействую с лесными обитателями. Он пока видел только силу, направленную на растения.

Кусты у поворота дрогнули, и из подлеска вышли трое серых волков, низко опустив головы. Они остановились примерно в десяти шагах, и я присел на корточки, протянул руку.

Вожак подошёл первым, обнюхал ладонь и ткнулся в неё мордой, как делают деревенские псы, привыкшие к хозяину. Я провёл рукой по жёсткому загривку, и двое других подступили ближе, привалились боками к моим коленям.

На плече у меня вдруг стало очень тихо, и это было на Пушка совсем не похоже. Он вжался в воротник, замер и на пару секунд, кажется, забыл, что вообще умеет говорить.

– Они... тебя слушаются, – выдавил он наконец. – Ты что, и зверьё к рукам прибрал? А мне почему не сказал?!

– Ты и не спрашивал.

Вожак отстранился и задержал на мне взгляд, а в голове у меня развернулись образы. Край опушки у деревенской околицы, тёмные фигуры между стволов, тусклый блеск металла. Вместе с картинкой пришёл запах свежей стружки и человеческого пота, а следом неприятное чувство, будто кто-то скрёб ногтем по моей коже изнутри.

– Люди, – проговорил я. – У одной из деревень. Но не чужие, местные. В лес по дрова пошли.

Я поднялся, и волки расступились, пропуская меня к тропе. Дорога к околице заняла недолго, всё-таки я уже находился глубоко в чаще. И весь путь до деревни, в которой раньше не бывал, я проделал в окружении трёх серых спутников.

Чем ближе подходил, тем отчётливее ныло где-то под лопаткой, будто к спине поднесли тупой нож. Так лес всегда отзывался на чужое железо у своих стволов. При том, что там пока рубить не начали, только примерялись и отметки делали.

На небольшой прогалине неподалёку от деревни четверо мужиков возились возле крайних сосен, и один уже примеривался топором, выбирая, куда ударить. Я успел до первого замаха, и это была вторая удача за вечер.

– Стой, – сказал я спокойно и вышел из тени.

Мужики обернулись, топор замер в воздухе. Тот, что покрепче, шагнул вперёд и заслонил собой остальных, разглядывая меня в сумерках.

– Ты кто такой? – хрипло спросил он.

– Хозяин этого леса. А вот вы кто и почему собрались рубить мои деревья?

Мужик не сробел, только перехватил топорище поудобнее.

– Барин, значится… Слыхивали. Из Липовки мы. Дрова заготавливаем, как испокон веков делали. Зима скоро, а у нас ничего не готово!

– Вот как, значит. А рубить здесь я запретил ещё по весне. Степану было указание передать по всем деревням.

Мужик переглянулся с товарищами, и лицо у него окаменело. По тому, как он медленно опустил топор к земле, я понял, что про запрет он слышал прекрасно.

– Передали, – согласился он нехотя. – Но скажите, барин, где это видано, чтоб лес колоть не давали? А дрова откуда брать? Чем зимовать? Углём, который мужику не по карману?

– Велено было брать на дальних делянках, за чужими землями.