– И этих двоих переселили, – догадался я. – В соседние палаты. Стена к стене, да?

– Переселили, – повторила она. – Оленский лежал в дальнем крыле. Я его перевела сюда, к Зорину, чтоб обоих лёгочных рядом держать. Так их обходить удобнее. А что?

Вот и всё. Загадка разгадана.

– А так уж вышло, Лиза, что ты их не лечишь. Ты их кормишь друг другом, – пояснил я.

Я снова прикрыл глаза и потянулся на этот раз к пространству между больными, к самой стене, что их разделяла.

И увидел тонкую струйку маны. Она сочилась из палаты Оленского сквозь брёвна в палату Зорина. Воронка Зорина вытягивала энергию из наиболее близкого источника. И им оказался Анатолий Оленский.

– Зорин болен так, что тело его само сосёт ману, отовсюду, без разбору, – объяснил Лизе я. – Пока он лежал один, ему хватало того, что носится в воздухе. А как ты подселила рядом Оленского и принялась вливать в того лечебную воду вдвое больше прежнего, Зорин эту воду и перехватил. Через стену. Парню ничего не достаётся, вот он и тает: лечишь его, а лекарство утекает к соседу. А с Зориным всё наоборот. Он нехотя перехватывает силу и давится тем, чего переварить не может. Лёгкие у него не справляются. Выходит, что один голодает, другой обжирается.

Судя по тому, как резко изменилось выражение лица целительницы, девушка всё поняла. И сразу же начала винить себя.

– Соседние палаты… Чёрт! – выдохнула она. – Я ведь их сама свела. Своими руками навредила.

– Ты не знала про недуг Зорина. Этого линзой не увидишь, только чутьём друида. Так что вины твоей тут нет. На будущее – лучше в любой подобной ситуации сразу зови меня. Больных теперь у нас много, санаторий стал больше.. Я уже ищу нового лекаря, вам с отцом осталось недолго терпеть.

– Ладно, но что сейчас-то делать? – немного успокоилась Лиза.

– Первым делом разделить их. Зорина в дальний корпус у соснового края. Живое дерево лишнюю ману пьёт само. Не даст ему перенасытиться. Оленского можешь здесь оставить. Дозу сбавь до прежней, и он отойдёт за неделю, я его лёгкие сам почищу своей силой, но позже. Самое главное – Зорина больше ни с кем рядом не клади. И давай ему ману малыми долями, дробно. Тело его отвыкло держать силу, надо приучать заново. Понемногу, не заливать разом. Сообразишь?

– Соображу, – она уже шла к двери, на ходу прикидывая, кого куда распределять. – Всё поняла, Всеволод. Извини, что умолчала. В следующий раз обязательно тебя позову.

Из санатория я вышел довольным. Долг перед Оленским почти отработан, репутация цела, Лиза при деле и грызть себя, кажется, перестала. День складывался на редкость удачно.

Но удача, как водится, длилась ровно до того мгновения, пока меня не окликнули.

– Барон! Всеволод Сергеевич! Какая встреча, какая удача!

Через двор ко мне плыл Сухомлин. Иначе и не скажешь: ходить, как все люди, мой распорядитель не умел. На этот раз он даже пританцовывал, приближаясь ко мне.

– Владимир Кириллович, – кивнул я. – Чем обязан?

– Не обязаны, барон. Пока что не обязаны! – он остановился. – Но скоро, смею надеяться, будете. Помните ли вы наш первый разговор? Тот, где я имел дерзость обмолвиться об одном своём скромном замысле. О филиале.

Я помнил. Помнил и то, как он всякий раз уходил от прямого ответа и как я раз за разом отказывался согласовывать эту идею.

– Помню, – сказал я. – И помню, что конкретики вы мне так и не дали. Закрытый клуб. И больше никакой информации. Я уж думал, что вы отказались от этой затеи.

– О, нет-нет! Время слов прошло! – он засиял. – Я честно отработал на вас, барон, половину лета. Вечера тишины, прогулки, музыка, кулинарные посиделки с очаровательной Елизаветой Павловной – всё исполнено, всё в срок. Я заслужил право на свой замысел. И час настал. Я готов открыть карты.

В его глазах заплясал азарт.

– Так не томите, – пожал плечами я.

– Ваши гости, барон, приезжают лечиться, – заговорил он вкрадчиво. – Лечатся, скучают, выздоравливают и разъезжаются. А ведь это богатейшие люди губернии, цвет дворянства, и изнывают они от безделья. Платят они, заметьте, не за воду – за чувства. Так дадим же им чувства! Дадим азарт, риск, ту сладкую дрожь, ради которой человек спустит состояние и вернётся за новым!

Что-то мне это перестало нравиться… Очень быстро перестало!

– Конкретнее, Владимир Кириллович, – попросил я.

Сухомлин выпрямился, развёл руками, и лицо его озарилось гордостью творца, представляющего главное детище своей жизни.

– Игорный дом, барон! Я открою здесь игорный дом!

Другими словами… Казино?!

И по тому, как он это произнёс, я понял: словами его уже не отговорить.

Глава 14

Первым желанием было осадить распорядителя прямо здесь, посреди двора. Но я этого делать не стал. Сухомлин не из тех, кого устроит прямой отказ. Скажи я сейчас “нет”, и он затаит обиду, начнёт обходить меня стороной, а через неделю провернёт свою затею втихую, через знакомых среди гостей.