— Да. Вот только представь картину маслом: нагрянет случайная проверка со штаба или инспекция какая. Застанет тут нас с тобой вдвоем на режимном объекте, а тебя еще и щеголяющую без одежды в одном полотенце. И у товарища полковника сразу возникнет такая куча неудобных вопросов, что басенка о том, что у тебя трубы после зимы перемерзли, не проканает.

Она ничуть не испугалась перспективы, а снова лукаво улыбнулась, блеснув глазами в свете камина.

— А представь, как было бы романтично, а? Мы словно в романе Шекс Пира, где молодой Ромеро и еще более молодая Джуньетта из враждующих семей влюбляются друг в друга и идут наперекор всему, чтобы быть вместе!

Я невольно хмыкнул, едва сдерживая смешок от того, как беспощадно она исковеркала классику. Шекс Пир. Ромеро и Джуньетта. Видимо, до эльфийских резерваций человеческая литература доходила в каком-то очень искаженном пересказе, либо в этом мире литература хоть и была подобна моему миру, но искажалась в именах и формах.

Я пытался заставить себя оторвать взгляд от изящных лодыжек и стройных икр, освещенных оранжевым светом пламени, и уставился на кирпичную кладку камина.

— А ты, я смотрю, — передразнил я ее интонацию, — истосковалась и по простому общению, и по великой романтике в этой лесной чащобе. А ведь у нас говорят, что эльфы — это истинные дети леса, которым никакое общество не нужно, и вам тут и без того уютно.

— Уютно, когда ты в обществе своих, а не торчишь на отшибе цивилизации, сутками отстреливая тварей из дыры, где даже с соседом через забор перекинуться парой слов нельзя по какой-то совершенно непонятной причине. Мы же делаем одно дело!

— Почему у твоей подруги иная форма ушей, вопрос.

Донесшийся со стороны голос Бу, который все это время стоял в углу коридора и успешно сливался с интерьером, заставил меня едва заметно вздрогнуть.

Да етить-молотить… мы же только что с тобой договаривались. Договаривались же, каменная твоя башка, что ты не будешь отсвечивать, пока она не оденется и не уйдет на свою сторону.

Я сделал глубокий вдох и мысленно приказал себе проигнорировать его реплику, стараясь не отвлекаться и не косить взглядом в сторону коридора. Но камень, дорвавшись до наблюдения, явно вошел во вкус, детально рассматривая эльфийку, и, видимо, начал мысленно составлять сравнительную таблицу анатомии человека и эльфа.

— Егор, ты вообще меня слушаешь? — возмущенно спросила Наира. Она стояла напротив, скрестив руки на груди, отчего ее полотенце натянулось еще сильнее, заставляя меня вновь сглотнуть.

— Естественно слушаю, — ответил я максимально ровным тоном. — Прекрасно понимаю твое негодование и абсолютно согласен, что это высшая степень идиотизма ставить такие строгие запреты о неконтакте для двух лиц, которые фактически несут одну и ту же службу и должны работать в связке, чтобы выжить.

— Вот! — она просияла, услышав поддержку. — Вот и я об этом говорю. Я прекрасно осведомлена, что среди людей много расистов, которые нас на дух не переносят, но ты мне таким никогда не казался. Ты был просто… смурной, деловитый, вечно хмурил брови при встрече, — она нахмурилась, выпятила нижнюю губу и сделала очень суровое выражение лица, явно пытаясь спародировать прежнего Егора, которого знала раньше. — Ходил тут такой важный-бумажный, прямо командир полка. А знаешь, после того как ты головой ударился, с тобой хоть поговорить нормально теперь можно. Мне нравится.

— Если это сейчас был комплимент, то он крайне специфичен, — заметил я.

Она мягко улыбнулась.

— Это было грубо с моей стороны, признаю. Но я так и планировала.

Я слегка вздернул брови от показного удивления, хотя удивить меня после ходячих говорящих минералов было уже сложно.

— Почему я не удивлен?

— Это тебе ответка за абсолютно бестактный вопрос о том, что я никуда не спешу, — парировала она. — Для справки: мне до дома минут пятнадцать быстрым ходом по сугробам. А я за это время после горячего душа на таком морозе околеть успею и свалюсь с тяжелейшей ангиной, — она эмоционально выставила руку вперед, жестикулируя, и ровно в этот момент верхний уголок ее полотенца предательски выскользнул из фиксации на груди.

Скромное махровое «одеяние» едва не рухнуло на пол, если бы не ее ловкость. Она перехватила ткань в воздухе быстрее, чем я успел моргнуть. Врать не буду, но на какое-то крошечное мгновение я даже был раздосадован, что ей удалось все поправить.

— Кхм-кхм, — громко откашлялась она, делая вид, что ничего не произошло, быстро и потуже заправляя непослушный уголок обратно за пазуху, и продолжила загибать пальцы: — Так вот, как я и говорила. Ангина, бронхит, пневмония…

— А еще сифилис, чума и проказа, — не удержался я от саркастического комментария.

Она посмотрела на меня с легким недоумением, красиво изогнув светлые брови.

— Нет. Причем тут это? Таких специфических болезней на морозе просто подхватить нельзя. А вот менингит от переохлаждения головы — запросто…

— Менингит — это бактериально-вирусное заболевание, которое передается воздушно-капельным путем или через кровь, и оно не возникает просто так из-за обычного переохлаждения, — по-старчески и нудно пробубнил я, перебивая ее медицинские познания.