Аккуратно вытянув руку из-за головы, я почти невесомо перенес ее и неспешно уложил черному батону на загривок. Теплое. Кажется, шерстяное. Вибрирует. Ну точно кот.

— Мр? — выдало создание, приоткрыв желтоватый глаз.

— Откуда ты здесь, чудовище? — спросил я ласково и удивленно одновременно, поглаживая кота по затылку. — И почему я не видел ни единого признака твоего наличия тут? Ни лотка, ни миски для еды. Как ты вообще две недели тут выживал без хозяина?

Кот лишь продолжал мурчать, вновь закрыв глаза, игнорируя мои вопросы.

— Ну да, ну да. Когда бы это ваше кошачье величество хоть раз в жизни в любом из миров соизволило ответить на вопросы простых смертных.

Я поерзал головой, умащиваясь поудобнее, и снова закрыл глаза, теперь уже в самой настоящей уютной и домашней атмосфере. Трещат дрова, пахнет супом, а на груди мурчит котофейка.

Хотелось бы сказать: «Дом, милый дом», да только от дома здесь разве что кот. Надо будет, как проснусь, посмотреть, где у него тут корм и миски. Или он свежатинкой питался, которую его предыдущий хозяин добывал? Так что-то я ни одной шкурки выделанной не видал, ни подстреленной дичи. У нас с Пашкой возле избушки в лесу прямо место отдельное было, где шкурки растягивали и сушили.

Ну да ладно, разберусь как встану. Все равно нужно будет обход сделать через пару часов.

Только я начал проваливаться в дрему, как окружающая реальность снова дала трещину.

Тьма под закрытыми веками перестала быть уютной, потому что прямо в ней, словно выжженные на сетчатке, снова начали медленно проступать эти проклятые плавающие и подрагивающие буквы, складывающиеся в одно-единственное, сводящее с ума слово:

«в с п о м н и»

Они кружились, то приближаясь, то отдаляясь, пульсировали прямо в мозгу, вызывая нарастающую тупую боль где-то в районе затылка. Я стиснул зубы, пытаясь отмахнуться от наваждения, но буквы становились только ярче, выжигая остатки покоя.

— Да что я должен вспомнить-то?! — не выдержав, в сердцах выкрикнул я, чувствуя, как внутри все бурлит от злости уставшего человека, которому просто не дают нормально поспать.

Но поспать не дали. Плотину прорвало.

Перед внутренним взором замелькали яркие и крайне реалистичные картинки.

Огромное, богато обставленное дворянское имение с высокими потолками и лепниной, где строгий, вечно хмурящий брови отец в мундире что-то выговаривает мне за обеденным столом, а мать с бабкой и дедом лишь сочувственно отводят глаза, стараясь сгладить углы.

Престижная гимназия, где я, оказывается, учился на отлично, без особого труда щелкая сложные задачки и строя грандиозные планы. Я отчетливо почувствовал юношеское горячее желание поступить в военное училище, пойти по стопам предков и сделать блестящую карьеру в армии Империи. Но следом пришло воспоминание о том, как отец стукнул кулаком по столу и категорически настоял на поступлении в престижный гражданский институт, решив, что семье нужен управленец, а не солдафон, который может сложить голову в каком-нибудь пограничном конфликте.

А дальше понеслось то, что в моем родном мире всегда называли классическим поведением «золотой молодежи». Вырвавшись из-под жесткого родительского контроля в большой город, молодой и богатый дворянин Багрицкий Егор Дмитриевич, вместо того чтобы грызть гранит науки, пустился во все тяжкие.

Дорогие закрытые клубы, мелькающие лица красивых смеющихся девочек, звон бокалов, азартные игры до самого утра…

Естественно, такой образ жизни быстро привел к закономерному финалу. Заваленные один за другим экзамены, презрительные взгляды преподавателей и, как итог, приказ об отчислении.

Дальше он оказался в родном имении, где разразился скандал. Отец был в такой неописуемой ярости, что, казалось, его хватит удар. Он кричал, тряс передо мной бумагами, грозил лишить наследства и вышвырнуть на улицу без гроша в кармане. А я, вернее, тот прежний Егор, стоял напротив, скрестив руки на груди, и с упрямым вызовом в глазах отвечал, что не собирается поступать в проклятый институт заново, что гражданская служба у него в печенках сидит, и что он вообще всегда хотел стать только офицером.

Сразу после этого скандала, не дожидаясь, пока отец приведет свои угрозы в исполнение, парень просто собирает вещи в спортивную сумку, с силой хлопает тяжелой входной дверью и уезжает прямиком в ближайший военкомат, где без лишних раздумий подписывает долгосрочный контракт.

Дальше воспоминания пошли более скомканные, состоящие в основном из изнурительных тренировок, марш-бросков, стрельбищ и строгих армейских будней. Но, несмотря на былую разгульную жизнь, тело молодого барина Багрицкого оказалось крепким, а характер упертым. Он показывал действительно выдающиеся результаты, быстро выбившись в лучшие стрелки подразделения.