А аппарат все продолжал назойливо пищать, требуя немедленного ответа и сводя меня с ума.

Я глубоко выдохнул, пытаясь взять себя в руки и прогнать звон. Набрав в легкие побольше воздуха, поправил на голове наушники и нажал на тумблер под мигающей лампочкой.

Глава 3

— Четвертый смотровой пункт, прием, — раздалось в наушниках пробивающимся сквозь статические помехи голосом. — Ответьте. Четвертый смотровой пункт, прием, как слышно?

Я сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок, но руки сработали автоматически. Палец лег на кнопку микрофона.

— Слышу вас, диспетчер, — выдал я рефлекторно, даже не задумываясь над тем, что именно нужно говорить. — Четвертый смотровой пункт на связи. Дозорный егерь РИ-И-ноль-ноль-три-четыре-семь-восемь-Б, Багрицкий Егор Дмитриевич.

В ответ в наушниках было слышно только тихое потрескивание эфира. Я уже начал думать, что ляпнул что-то не то, но диспетчер заговорил снова.

— Вы слишком долго не выходили на голосовую связь, ограничиваясь передачей данных морзянкой. Доложите обстановку на секторе. В чем проблема?

Врать в такой ситуации было себе дороже, тем более что травма была более чем реальной, а придумывать на ходу отговорки с гудящей головой — не самая лучшая затея для выживания.

— Угодил в браконьерский капкан, — я постарался ответить твердо, насколько это было возможно в моем состоянии. — Находился не в лучшем физическом состоянии, однако сейчас все в норме. Аккумуляторы на автоматических турелях заряжены, контактные мины расположены на обозначенных местах.

Мигающее перед глазами слово «Вспомни» вдруг расплылось и перестроилось в готовый текст. Виски сдавило адской болью, но нужные слова сами полились с языка. Я работал как диктор по суфлеру: просто зачитывал «бегущую строку», которая транслировалась мне прямо на сетчатку.

Я сделал глубокий вдох, рефлекторно выпрямил спину и заговорил.

— Периметр в моем квадрате стабилен. Показатели сейсмической активности вдоль кромки Разлома не превышают допустимых значений, датчики работают в штатном режиме. Попыток прорыва или подземной активности тварей не зафиксировано. Контакта с патрулем со стороны свободных эльфийских территорий не было, предписания о неконтакте соблюдаются мной в полном объеме. Конец доклада.

Я закрыл рот, удивляясь случившемуся. Для старого таежного егеря, который всю жизнь привык общаться с начальством посредством мата и простого «там мост размыло» или «сохатые на север пошли», этот рапорт прозвучал настолько неестественно, что я сам себе не поверил. Но, видимо, для нового тела это было абсолютной нормой.

— Понял вас, четвертый смотровой пункт, — ответил диспетчер после очередной паузы, шурша какими-то бумагами. — Как обстановка с ногой? Оставляете запрос на медикаменты? И почему не сообщили сразу о проблеме, как только это произошло?

— Могу ходить и выполнять свои прямые обязанности, — ответил я, бросив взгляд на самодельный костыль, прислоненный к краю стола. — Но медикаменты не помешают. Не сообщил, так как рассчитывал, что справлюсь с задачей своими силами. Пока что все в порядке, ситуация под контролем.

И тут тональность разговора резко поменялась. В динамиках громко щелкнуло, словно кто-то перехватил микрофон у диспетчера, и раздался уже совсем другой голос. Не нужно было быть гением или Шерлоком, чтобы понять, что вклинился кто-то важный. Он сразу перешел на «ты».

— Егор, — произнес новый собеседник. — Это не шутки. Две недели сухой морзянки. Мы тут уже начали думать, что ты коней двинул где-то в сугробе, а кто-то из ушлых контрабандистов просто поставил на повтор раз в неделю автоматический ответ.

— Никак нет, — ответил я. — Просто после обходов и обслуживания периметра с такой травмой сил для полноценного голосового рапорта банально не оставалось. Я слежу за своим участком, все в порядке.

В наушниках послышался усталый вздох, сопровождаемый легким треском радиопомех. Складывалось ощущение, что этот человек не злится, а словно переживает, но должность обязывает быть жестким.

— И как ты, интересно, собираешься с поврежденной ногой развешивать контактные мины, если у тварей случится очередная попытка прорваться? — резонно спросил он. — Слушай сюда. Впредь все отчеты должны быть строго в голосовом режиме, чтобы исключить любые недопонимания. Если мы получим от тебя в ближайшее время еще хоть одну морзянку на дежурном рапорте, то немедленно вышлем отряд на гравибордах для проверки. Твой пост — режимный объект повышенной угрозы, а не санаторий для реабилитации. Если нужна помощь, скажи прямо, и тебя могут сменить ребята из ближайшего гарнизона. Отлежишься в госпитале, придешь в норму.