Я уже было открыл рот, чтобы согласиться, ведь это было самым логичным, самым правильным решением из всех возможных! Прибудет смена, меня заберут в нормальную человеческую больницу, или что тут у них вместо нее, дадут отлежаться в тепле, а заодно я смогу хоть немного разузнать об этом мире, почитать газеты, понять, как работает это общество, не рискуя каждую секунду быть сожранным неведомыми монстрами из черного тумана.

Но когда слово «согласен» уже готово было сорваться с языка, в голове тревожным набатом запульсировала настойчивая мысль, что этого делать категорически нельзя.

Почему? Необъяснимое чувство, которое я «вспомнил» из прошлой жизни этого тела, но еще не успел осознать. Возможно, у этого молодого парня были какие-то очень серьезные секреты от имперского начальства, из-за которых он и торчал в этой глуши. А может, я просто интуитивно понимал, что любая медицинская комиссия в госпитале немедленно начнет задавать вопросы, проверит кровь, зафиксирует внезапную амнезию и странное поведение, и тогда меня упекут куда-нибудь поглубже.

Или же просто взыграла моя собственная старая егерская привычка. Мой лес — это моя территория. Я за нее отвечаю. И отдавать ее чужакам я не собирался даже с простреленным плечом или зажатой в капкан ногой. Всю жизнь так жил, и сейчас отступать было как-то тошно.

Я решил довериться внутреннему чутью.

— Нет необходимости, — твердо, даже немного резковато ответил я в микрофон. — Жду медикаменты плановым сбросом. Пост не сдам.

— Ясно, — сухо и немного разочарованно отозвался начальник. Спорить он не стал, видимо, зная характер своего подчиненного, да и веских причин для прямого приказа об эвакуации у него не нашлось, раз объект функционирует. — До связи, четвертый смотровой пункт.

— Конец связи.

Я щелкнул тумблером, разрывая контакт, шумно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы и медленно стянул с головы наушники. Повесив их на крючок рядом с рацией, я с силой приложил прохладные ладони к горящим щекам.

Голова гудела так, словно внутри ударили по церковному колоколу. Я остался один на один с тишиной бункера, потрескиванием дров и завыванием ветра за панорамным стеклом.

— Нет бы умереть спокойно во сне в своей кровати в избушке, так нет, перенесло хрен знает куда хрен знает зачем… — пробубнил я сам себе, перехватывая костыль поудобнее и поднимаясь на ноги.

Выглянув наружу через стекло, я осмотрелся, но никакого движения не обнаружил. С неба срывался легкий снег, плавно опускаясь на землю. Из расщелины продолжал клубиться черный туман, а на той стороне в бункере зажегся свет.

По обе стороны от бункера, на высоких бетонных постаментах, стояли несколько автоматических турелей. Они медленно поворачивали башни из стороны в сторону, прочесывая кромку леса и обрыв невидимыми сенсорами.

Чуть дальше, у самого края расщелины, тянулся ряд металлических ежей и заграждений с толстыми шипами и колючей проволокой. И ее явно не пожалели. Если на режимных объектах обычно лежал один ряд на заборах по периметру, то тут складывалось впечатление, что просто приехал КАМАЗ и вывалил их скопом да побольше. По принципу «ну чтоб уж точно задержать».

А над самой пропастью, где клубился туман, была натянута паутина из стальных тросов. На них, слегка раскачиваясь под порывами ледяного ветра, висели тяжелые ребристые шары контактных мин. Между ближайшими к обрыву деревьями то тут, то там выхватывался блеск нитей растяжек и припорошенные снегом контуры хитрых механических ловушек.

Глядя на весь этот убийственный арсенал, я сглотнул: кем бы ни были те твари, для которых предназначалась столь серьезная линия обороны, они явно не имели ничего общего с обычным таежным зверьем, и знакомиться с ними лично мне совершенно не хотелось.

Но, видимо, рано или поздно придется.

Эльфы… какие-то монстры… магические звери… еще этот странный текст, который постоянно маячит перед глазами.

Я вспомнил, как мы шли с Наирой через сугробы в сторону моего бункера, и я, исследуя по старой привычке следы, остановился на одном из них, а затем увидел первую надпись.

Что там было?

Кажется, какой-то «волк мрака», и… что-то про то, что он там был некоторое время назад. Час, что ли. Еще и следы так подчеркивало контрастно, чтоб было лучше видно.

Я отошел от панорамного окна, решив, что надо прилечь, раз больше заниматься нечем. Пройдя из смотровой в спальную комнату, хотя корректнее было бы назвать это место казармой для одного человека, я лег на спину на панцирную кровать, поставив костыль у изголовья и закинул руки под голову.

Сон наваливался на меня так, словно на грудь залез кот и стал убаюкивать своим мурчанием. Я прикрыл глаза, представляя как бы было приятно сейчас погладить какого-нибудь пушистика с шелковой шерсткой, услышать успокаивающее урчание, и в какой-то момент я даже ощутил знакомое давление в районе солнечного сплетения и вибрирующие звуки.

Открыв глаза, я подумал, что мне снится. Черное пятно мирно лежало в форме батона у меня на груди, поджав лапки и закрыв глаза. Черная лоснящаяся шерсть поблескивала в тусклом свете казарменной лампочки.

Я нахмурился, взгляд сконцентрировался.

Это что… кот?..