Всё сразу, без каких-либо фильтров.

Мир постепенно превратился в вибрирующий, темный хаос. Обычные звуки вокзала — объявления диспетчера, стук колес, гомон толпы — полностью померкли перед этим ментальным, нарастающим ревом. Меня затошнило. Реально, физически затошнило, как при морской болезни во время очень сильного шторма.

— Хватит! — выдохнул я, резко распахивая глаза.

Женщина с сумкой испуганно дернулась и торопливо отодвинулась в сторону.

Я вскочил. Меня весьма сильно качало, а в глазах агрессивно плясали темные круги.

Быстро вышел на улицу, жадно глотая холодный, тяжело загазованный воздух. Прислонился к шершавой, холодной, щербатой стене здания, пытаясь постепенно отдышаться. Голова гудела, словно я только что вышел с очень громкого концерта, простояв несколько часов у колонки.

В конечном итоге эксперимент провалился. Или, наоборот, удался слишком хорошо; в зависимости от того, как именно это оценивать.

Толпа — это яд. В толпе мой «радар » совершенно бесполезен. Слишком много помех, слишком много всего сразу. Это как пытаться услышать тихий шепот в центре большого торнадо.

Я достал бутылку воды , сделал небольшой глоток, пытаясь смыть неприятный металлический привкус во рту.

Ладно. Отрицательный результат -- это тоже вполне определенный результат. В настоящее время я хотя бы знаю свой потенциальный предел.

***

Вокзальный эксперимент оставил во рту неприятный привкус потёртой алюминиевой ложки. Не знаю, почему.

Я вырулил на Варшавку и двинул в сторону спальных районов. Центр нашпигован камерами, как рождественский гусь яблоками. Любой банкомат внутри Садового кольца пишет твое лицо в 4К, а мне не очень хотелось засветиться с картой покойника.,.

Нашел то, что искал, в глубине Нагорного района. Вывеска « Продукты 24» мигала, постепенно теряя буквы, а сбоку, в темном и довольно узком тупике, притулился желтый банкомат Tinkoff.

Идеально. Глухо и никаких лишних глаз.

Припарковал «Шкоду» в соседнем дворе, чтобы номер машины случайно не попал в объектив какой-нибудь шальной камеры наблюдения. Натянул капюшон куртки до самого носа, сунул руки в карманы и быстрой, чуть шаркаюшей походкой местного жителя направился к банкомату.

У терминала никого. Ввел ПИН, прикрывая клавиатуру ладонью так, словно прятал от всего мира государственную тайну.

Пятьсот тысяч рублей.

Банкомат задумался. Пока отсчитывались мои деньги, я успел сотню раз в голове прокрутить отчетливую мысль о том, что такая сумма, да еще и второй день подряд на карте, которой пользовались очень давно, вполне может являться потенциальным триггером у службы безопасности банка.

Но тут лоток незаметно открылся, выплевывая толстую, увесистую пачку пятитысячных.

Я достал деньги и сунул их во внутренний карман пуховика.

Видимо, VIP-статус так дает мне определенный коридор, но в настоящее время, наверное, долго это не продлится.

Я развернулся, чтобы уйти. И тут интерфейс кольнул меня в затылок.

Это было похоже на ожог крапивой. Резкое, неприятное жжение где-то у основания шеи.

Интерфейс сработал на опережение, как датчик движения. В метрах пятнадцати от меня , у угла дома, полыхнуло грязное, буроватое пятно.

Агрессия.

Но не пьяная злоба, какую обычно излучают местные алкаши. Это был хищный, точно направленный и холодный интерес. И я скосил глаза,, не поворачивая головы полностью.

Мужик. Обычный, на первый взгляд, в жухлой куртке , руки глубоко в карманах. Стоял в тени, прислонившись к водосточной трубе. Он пялился на меня. Точнее , на мой заметно оттоперынный карман.

Интерфейс подсветил его ржавым цветом с пульсирующими тёмно-красными прожилками.

Намерение.,. В настоящее время -- самое очевидное из возможных.

Он видел, как я забирал деньги. Он слышал, как долго и старательно работал, счетчик купюр. И сейчас в его голове щёлкнул переключатель : добыча...

Я двинулся прочь, стараясь не ускорять шаг, чтобы не показывать страха. Ведь страх для таких людей -– это как запах крови для акулы. Нужно идти уверенно, но достаточно быстро.

Хруст снега звучал за спиной, ритмичный он был. Постепенно ускоряющийся. Человек тот отделился от трубы, и медленно пошел следом.

Интерфейс взвыл, предупреждая о сокращении дистанции. Жжение в затылке усилилось до весьма реальной боли. Я чувствовал его жадность, его адреналиновый приход, его мысленный и чёткий расчет: сейчас зайдет за угол, там никого, ударю сзади.

Он шел грамотно, стараясь держаться в мёртвой зоне, но мой встроенный радар рисовал его местоположние с точностью до сантиметра.

До машины оставалось метров пятьдесят.

Я сжал ключи в кармане так, что металл очень больно впился в ладонь.

Шаги сзади стали громче и увереннее. Он уже даже не скрывался. Решил, что я просто обычный пешеход, лох с деньгами, который сейчас незаметно свернёт к своему подъезду.

Я резко свернул за угол.