Она постояла еще секунду на месте, медленно осматривая меня сверху-вниз и обратно, а затем плавно развернулась и двинулась по коридору.

Я лишь покачал головой, провожая ее взглядом. Странные женщины в Канцелярии служат. То строят из себя железных леди, то загадками говорят, то взглядами раздевают. Впрочем, столичные штучки всегда отличались специфическим поведением.

Я достал с полки заварку, сыпанул в кружки и залил кипятком, после чего принялся осматривать свои скудные запасы на предмет угощения. Делиться вкуснейшими пирожками Наиры я не планировал, самому мало, да еще и вопросы возникнут, мол «откуда у вас тут выпечка, дозорный?».

Поэтому я достал из шкафчика пачку галетного печенья, выложил его аккуратной горкой на тарелку и поставил в центр стола. Не ресторанный десерт, конечно, но с горячим чаем после мороза зайдет за милую душу.

Мое внимание привлек едва уловимый звук со стороны коридора.

Звук мягких шагов.

Мягких, словно кто-то шел босиком, ступая осторожно, чуть ли не крадучись, подходя ко мне со спины.

— Дозорный, — негромко обратилась Ольга Владимировна.

Я повернулся, и застыл на месте, едва не выронив кружку.

Теперь я понял, что значил тот взгляд на поляне, и почему она так настойчиво отправила своих солдат на базу, оставшись со мной наедине. И что она имела в виду, когда советовала мне не разбрасываться словами «ощущайте себя как дома».

В проеме стояла старший следователь имперской Канцелярии.

Босая и абсолютно нагая.

Она стояла, прислонившись бедром к дверному косяку кухни, скрестив руки под обнаженной грудью, и смотрела на меня с откровенно провокационной улыбкой.

— Ну вот, — произнесла она бархатным тоном, делая медленный шаг вперед, — я чувствую себя как дома. А вы, Егор Дмитриевич?

Глава 7

Кровь мгновенно отлила от головы и прилила к причинному месту.

В подобной ситуации никакая выдержка, приобретенная житейская мудрость и даже опыт прошлой жизни не способны помочь ни при каких раскладах.

Гормоны всегда будут сильнее и отключают мозг по щелчку пальца. Увы, но такова биохимия молодого организма, и справиться с ней можно либо медикаментозными средствами, либо прямым хирургическим вмешательством. А так как доставшееся мне тело было абсолютно здоровым, молодым и совершенно целым во всех важных зонах, то и реакция последовала незамедлительная.

Я стоял, сжимая в руке кружку, пытаясь сохранить остатки утекающего вместе с кровью самообладания.

— А чай? — спросил я.

Ольга Владимировна не ответила. Она плавно оттолкнулась от косяка и двинулась ко мне, переставляя стройные ноги так, словно шла не по затертому линолеуму, а по подиуму.

Подойдя вплотную, она мягко, но уверенно обвила мою шею левой рукой, прижавшись обнаженной грудью прямо к свитеру, а правой рукой аккуратно перехватила кружку и с легким стуком отставила ее на кухонный стол.

— Для этого у нас будет полным-полно времени, — промурлыкала она и подалась к лицу.

И дальше все как в тумане.

Ее губы накрыли мои и в голове выстрелили фейерверки. В следующую секунду я почувствовал, как ее рука скользнула от моей шеи вниз, вцепилась в ремень на штанах и с силой, которой позавидовал бы портовый грузчик, потянула меня на себя, выводя из кухни в коридор.

Она тащила меня задом наперед в сторону спальни, не разрывая поцелуя. И вот тут, сквозь гормональную бурю и пелену вожделения, в мой многострадальный мозг вдруг пробилась одинокая, но очень своевременная мысль.

Спальня!

Она тащит меня в спальню!

А в спальне у нас что? Правильно. В спальне у нас гудящий минерал в виде идентичного одежного шкафа, при котором я не смогу ни на секунду сосредоточиться на процессе.

И если даже он ничего понимать не будет, то Я-ТО как раз ВСЕ ПОНИМАЮ. И чувство неловкости не даст мне покоя ни на одно мгновение.

Когда ее рука легла на дверную ручку спальни, я буквально включил экстренное торможение и, скрипнув ботинками, уперся свободной рукой в стену. Мягко, но непреклонно я развернул Ольгу в противоположную сторону — прямиком к приоткрытой двери игровой комнаты.

— Почему? — она слегка отстранилась и озадаченно на меня посмотрела, тяжело дыша. В ее серых глазах читался вопрос: мол, я не поняла, мы что, маршрут меняем в процессе?

— Там диван мягче, — выпалил я первое оправдание, которое смог выдумать.

Ольга изогнула бровь, а на ее губах заиграла откровенно хищная ухмылка.

— А вдруг я люблю скрипучие кровати? — игриво спросила она и, не дав мне времени на раздумья, подалась вперед и легонько, но ощутимо укусила за нижнюю губу.

Ох, горячая женщина, слов нет. И, судя по всему, изголодавшаяся по простому мужскому вниманию так, что искры летели. Хотя, казалось бы, парадокс! Откуда такой неимоверной красоте, ухоженности и статности вообще известно такое слово, как «скука»?