Ольга Владимировна тяжело сглотнула, все еще не сводя глаз с кустов, за которыми скрылась бурая туша. Солдаты тоже стояли напряженные, продолжая сжимать в руках оружие. Они явно пребывали в состоянии глубочайшего шока от того, что дикий зверь не разорвал меня на куски, а просто развернулся и ушел после пары похлопываний по боку.

Но надо отдать следовательнице должное. Буквально через пару минут она взяла себя в руки, тряхнула головой, прогоняя оцепенение, и вернулась к работе.

Солдаты, получив от нее короткий приказ, снова рассредоточились по краям просеки, а сама Ольга Владимировна продолжила сканирование.

Она медленно двигалась к самому центру поляны, туда, где и находился эпицентр всего этого пространственного катаклизма.

И стоило ей только переступить невидимую черту и оказаться на участке снега со следами, как магометр ожил. Прибор в руках начал трещать, и с каждым шагом сигналы усиливались, пока не переросли в бесконечный белый шум.

Ольга Владимировна резко остановилась. Тонкие брови поползли вверх, скрываясь под краем теплой шапки. Она тут же выхватила из кармана планшет, свободной рукой достала небольшую камеру и принялась лихорадочно фиксировать показания, делать фотографии с разных ракурсов, перебегая с места на место вокруг невидимой воронки.

— Это невероятно, — громко пробормотала она себе под нос, быстро вбивая какие-то цифры на сенсорном экране. — Просто невероятно!

— Что такое? — спросил я, стоя позади нее в паре метров.

— Подойдите, — обратилась она ко мне, не отрывая взгляда от прыгающей стрелки прибора.

Я послушно подошел ближе. Ольга Владимировна резко развернулась и буквально ткнула мне в лицо трещащий датчик.

— Магометр фиксирует небывалое значение в магическом спектре, Егор Дмитриевич. Здесь совершенно точно была замешана магия, причем настолько сильная и концентрированная, что прямо в этой точке датчик банально не справляется с нагрузкой и выдает системную ошибку! А это значит, что всплеск был такой чудовищной мощности, о которой не было известно уже сорок лет!

— Почему? — спросил я, искренне не понимая причины ее бурного восторга. Ну магия и магия, мы же в мире с эльфами живем, тут вон камни разговаривают, чему удивляться.

Ольга Владимировна оторвала взгляд от прибора и посмотрела на меня так, словно я спросил, почему вода мокрая.

— Вы не знаете? — переспросила она, но тут же сама себе ответила, пренебрежительно махнув рукой. — Хотя, чему я вообще удивляюсь. Вы же солдат, всю юность провели в казармах и на полигонах. Вам, наверное, все эти научные и исторические штучки были совершенно неинтересны.

Ну-у-у… как бы вам сказать, уважаемая госпожа следователь. Мне-то лично, Егору Рязанцеву, любая история всегда была очень даже интересна. Я любил книжки почитать, документалки посмотреть. А вот в памяти Егора Багрицкого я сейчас действительно копался и ничего особо внятного припомнить не мог.

Там плавали какие-то очень мутны и обрывочные воспоминания из школьного курса истории про событие, которое все называли «Выброс тьмы». И случилось оно как раз ровно сорок лет назад. Но, кроме самого факта, что это был некий глобальный катаклизм, серьезно перекроивший жизнь на планете, в голове парня не отложилось ровным счетом ничего. Учитель бубнил у доски, а молодой барин в это время, видимо, ворон за окном считал или девчонок за косички дергал.

Сначала для меня это стало небольшим шоком. Как вообще такое возможно — жить в стране и совершенно не интересоваться самым главным происшествием в ее современной истории?

Но потом я поразмыслил и понял, что все логично. У нас точно такая же ситуация с катастрофой на ЧАЭС. Мое поколение, которое застало это вживую, помнило все до мельчайших деталей: и как фон измеряли, и как ликвидаторов отправляли, и какие слухи по кухням ходили. Все от мала до велика знали суть трагедии.

А вот спроси про Чернобыль у двадцатилетнего пацана из моего времени — и что он ответит? В лучшем случае назовет год и скажет, что реактор взорвался. Все. Для него это просто строчка в учебнике, потому что он родился спустя надцать лет после тех событий. Его это лично никак не коснулось.

Да, наверное, и здесь работала точно такая же человеческая психология. Когда Егор появился на свет, с момента «Выброса тьмы» прошло уже минимум два десятка лет. Мир успел адаптироваться, отстроиться заново и жить дальше. Вот то-то и оно.

— Последствия «Выброса» буквально выжгли практически всю магию в нашем мире, — принялась торопливо объяснять Ольга Владимировна, видя мое непонимание. — И по всем известным законам физики и магометрии такого локального всплеска энергии здесь просто не могло быть. Это невозможно! Но приборы врать не могут. Я просто обязана передать эту информацию руководству как можно скорее. Мы можем воспользоваться вашим ретранслятором на посту? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.