Я быстро обулся, накинул зимнюю куртку, после чего снял с крепления в оружейке винтовку, закинул ее на плечо исключительно для вида, если она вдруг решит в окно выглянуть, и вышел за дверь.

Медведь сидел на снегу прямо у крыльца, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу. Пар вырывался из его пасти при каждом выдохе.

— Так… — начал он, глядя на меня с явным подозрением. — А где еда?

— Идем, — коротко бросил я, спускаясь по ступеням.

Мы подошли к техническому помещению, пристроенному сбоку к бункеру. Я приложил карту, открыл замок и зашел внутрь, щелкнув выключателем. Медведь остался торчать на пороге, заглядывая внутрь и шумно принюхиваясь.

Я принялся ковыряться в дальнем углу склада. Память подкинула еще один забавный и очень полезный факт: примерно полтора года назад мой предшественник от беспросветной скуки пытался увлекаться рыбалкой. Назаказывал себе через снабженцев всякой всячины как для летней ловли, так и для зимней. Естественно, терпения сидеть над лункой у него не хватило, и все добро было заброшено в самый дальний угол.

А мне вот сейчас в самый раз.

Порывшись под старыми брезентовыми чехлами, я нашел то, что искал. Сгреб в охапку ручной шнековый ледобур, небольшой складной стульчик, короткую зимнюю удочку с блесной и пластиковый ящик со снастями. Нагруженный всем этим добром, я вышел обратно на мороз к медведю.

Косолапый посмотрел на железный бур, затем на маленькую удочку, потом перевел взгляд на меня.

— Это все еще не еда… — озадаченно и как-то совсем жалобно посетовал он.

— Помнишь, где тут озеро? — спросил я, закрывая дверь склада.

— Ну… так оно замерзшее ведь, — медведь мотнул башкой в сторону леса.

— Покажу фокус. Идем.

Я поудобнее перехватил ледобур и зашагал в сторону просеки, ведущей к озеру.

— Э, не-не-не, — тут же запротестовал медведь, преграждая мне путь. — Идти мы будем слишком долго. Ты пешим будешь полчаса телепаться, а у меня кишки крутит. Полезай мне на спину.

— Чего? — я чуть не поперхнулся морозным воздухом, искренне полагая, что ослышался.

— Полезай, говорю, быстрее будет, — повторил он абсолютно серьезно, опускаясь на все четыре лапы и пригибаясь к земле, подставляя мне широкий загривок.

Я стоял, ошалело моргая, и переводил взгляд с ледобура в своих руках на полутонного медведя-шатуна, который предлагал мне прокатиться на нем верхом, как на пони в городском парке.

Но желудок зверя заурчал так громко, что спорить было себе дороже.

Я закинул ледобур на плечо, подошел к медведю и, кряхтя, аккуратно закинул ногу через его широченную спину, усаживаясь прямо в районе лопаток. Ощущение было такое, словно я сел на теплый, волосатый и слегка пахнущий псиной диван. Когда вернусь — надо будет срочно принять душ, иначе Ольга точно запах учует.

— Держись крепко, плотнее за шерсть хватайся, — проинструктировал косолапый, поднимаясь на лапы. Меня тут же качнуло вверх на добрый метр с лишним.

— Ты что, когда-то людей возил? — спросил я, вцепляясь свободными пальцами в густой мех.

— Никогда в жизни! — фыркнул медведь, делая первый тяжелый шаг по сугробу. — Да и сильно сомневаюсь, что ты до этого верхом на медведях ездил! Так что оба будем учиться на ходу. Погнали!

***

Луна светила полная, яркая, заливая замерзшее лесное озеро серебристым светом. Деревья по берегам отбрасывали на снежный наст длинные резкие тени. Мороз стоял трескучий, заставляя снег скрипеть даже от малейшего движения. Распогодилось, и мелкий снег совсем перестал сыпать.

А прямо посреди этого бескрайнего белого безмолвия, возле аккуратно просверленной ледобуром лунки, сидели двое. Я на маленьком складном стульчике, в зимней куртке, подергивая короткую удочку, и огромный медведь-шатун, который лежал на пузе прямо на льду, вытянув передние лапы, и неотрывно смотрел в черную воду.

— Клюет! Клюет, говорю! — громко выдал Миша, когда поплавок, едва заметный в лунном свете, слегка дрогнул на поверхности воды.

— Да погоди ты, рано подсекать, —ответил я, чуть поигрывая кивком, чтобы блесна на дне изобразила раненую рыбку. — Это она только принюхивается, пробует.

Медведь не выдержал. Он подполз еще ближе, отчего лед под нами угрожающе треснул, и аж носом к проруби припал, шумно фырча и выдыхая облачка пара прямо на поплавок.

— Да клюет же! Ну чего ты ждешь?! — не унимался он, переводя огромную лохматую голову с поплавка на меня и обратно.

Я лишь молча покачал головой, тихо смеясь сам себе в шарф.

Господь милосердный, и чем я только занимаюсь в своей второй жизни?

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: СОБЫТИЕ «НОЧНЫЕ ГОСТИ» УСПЕШНО ЗАВЕРШЕНО. ВАМ НАЧИСЛЕНО 5000 ОО.]

Глава 8

С рыбалки я вернулся далеко за полночь. Шел по заснеженному лесу обратно к бункеру и сам себе не верил, что только что просидел несколько часов над лункой в компании огромного говорящего шатуна. Устал я зверски. Мороз знатно пробрал до костей, пока мы там на льду сидели, но хуже всего был запах.